Главная роль актрисы-попаданки - Лара Барох

Я поворачивалась к говорящему медленно, стараясь оттянуть неизбежное. А когда увидела и узнала, едва удержалась, чтобы не кинуться ему на шею.

Передо мной стоял Тимофей Сергеевич Волынский, сосед по имению, и с любопытством вглядывался в происходящее.

— Дорогой сосед! Вы ли это? Очень, очень рада нашей встрече.

Он не мог оторвать взора от очередного выступления Лизы. Она как раз собиралась «умереть» в роли ямщика.

Мы немного поболтали, я с гордостью представила товар и старообрядцев. А Тимофей Сергеевич признался, что до него дошли слухи о необычном представлении в Манеже. Вот он и пришел лично посмотреть на выступление.

— Не думал, что столь юная особа окажется купчихой, да еще будет торговать столь необычным товаром.

— Что вы, Тимофей Сергеевич, необычный товар у нас разобрали, остались лишь образцы, для заключения договора с будущим покупателем, — пошла я ва-банк и вытащила из мешков Семёнку в разных вариациях, детские игрушки и выдвинула напольную качалку-лошадку для детей. Они у нас продались первыми, несмотря на заоблачную цену в десять рублей.

Помнится, Алексей Мартынович, владелец собак, обмолвился, что и Волынский является купцом. А посему я должна, да просто обязана, заключить с ним договор.

— Премилые игрушки, жаль, что не моего профиля. Но вот эту лошадку я бы купил.

— А какой у вас профиль торговли, позвольте поинтересоваться? — Ну а вдруг…

— Лавка колониальных товаров, в настоящее время тружусь над открытием второй.

М-да. Не подходит. С другой стороны, нам никто не подойдет, потому что ни в столице, ни в Москве нет подобных магазинов.

— Ну так что, Анна Сергеевна, продадите мне опытный образец?

— Подарю, Тимофей Сергеевич, но в обмен на заключение договора. — И пока он не успел опомниться, я затараторила: — Поверьте, это вас ни к чему не обязывает. Денег авансом мне не надо. Товар отдам на реализацию. Но главное, вы будете единственным продавцом этакой невидали в Москве. Только представьте, какие горизонты перед вами открываются!

Я размахивала руками, округляла глаза, не давала ему опомниться и все повторяла про то, как здорово мы представили товар в Москве, намекая на то, что основную часть работы проделали.

— Постойте, вы осознаете все риски? Я ваши эти… игрушки сегодня впервые увидел.

— У нас не только игрушки, но и предметы утвари, вот посмотрите, какая прелестная ладья, — я схватила не глядя бадью литра на два. — В ней удобно хранить колониальные товары.

— Это какие, например? — откровенно потешался Волынский.

— Говорю же вам: колониальные. Сахар, например! — Наконец-то пришел на ум подходящий продукт.

— Вы первый раз в Москве?

— Не первый…

— Торгуете впервые?

— Ах, это… Здесь вы угадали.

— Я не угадал, я вижу. И товар распродали, а вот долгосрочных договоренностей ни с кем не оформили.

— Совершенно верно.

— И решили, что я вам в этом вопросе помогу?

— А разве нет? — я уставилась на него преданно, как мои собаки.

Он же смотрел с легкой, но добродушной усмешкой, как любящий отец на расшалившуюся дочь.

— Хорошо. Памятуя, как вы выручили Невольского с его собаками, я считаю должным ответить вам тем же.

Я захлопала в ладоши и легонько подпрыгнула на месте.

— Но на ваших же условиях. И когда вы подвезете ходовой товар?

— Он имеется дома, то есть в Семёновске. Как только вернемся, тут же отправлю партию вам.

Ур-ра! Пусть такой ценой и на таких условиях, но мы возвращаемся домой с деньгами и контрактом! Вот! Вышли на новый уровень сбыта! А кто-то в нас не верил. Так пусть сейчас локти кусает!

Глава 37

Друзьям я тут же передала суть сделки и объяснила, кто это есть. Спросила их согласие на заключение договора. Нехотя, переглядываясь и чеша затылки, они согласились. Ничего, чуть позже я донесу до них, что эта сделка лучше, чем ничего.

Следующий день мы потратили на заключение договора, перевезли и передали игрушки и товары по описи Тимофею Сергеевичу. Затем мастера пробежались по магазинам в поисках красок, кистей и лака. В Москве они значительно дешевле, чем у нас, закупились с запасом, и на следующее утро, помолившись, поехали домой.

По дороге все со мной согласились, что недальновидно ожидать большой куш с первого раза. Надо понимать, что товар у нас совершенно новый для Москвы. И при этом мы ни единой ложки не везем обратно. Пусть продали процентов восемьдесят-девяносто от первоначального объема. Но и остальное не выкинули.

К тому же Тимофей Сергеевич, можно сказать, наш сосед, знакомый, человек порядочный и не бедный. Второй магазин открывает. Нет, удачно все сложилось. Летом попробуем выкроить время на роспись еще партии товара и, даст Бог, вернемся осенью в Москву. Взбодрим, так сказать торговлю.

Долетели домой лихо и уже на подъезде осознали, что одержали огромную, в масштабах отдельно взятых семей и Семёновска в целом, победу. Торговать в Москве это поистине высочайший уровень. Даже с учетом расходов на дорогу и проживание, мастера получили солидные доходы, не чета торговле с хохломскими. Прибавьте к тому закуп материалов по более дешевым ценам. Это тоже считается. Нет, удачно съездили.

По приезде договорились, что за два дня мастера подсчитают свои барыши, а после я приду, и мы оформим договор со старостой, как представителем всей общины. После чего со мной рассчитаются.

Собаки меня обслюнявили с головы до ног от радости. Их счастье от встречи было неподдельное, живое. Жаль, что вскоре предстоит расставаться. Приедет их хозяин, а я вроде как привыкла к ним. Щеночков не уродилось, ну да и Бог с ними. Но о собаке, своей, надо подумать. Хотелось что-то крошечное, кукольно-диванное, только где это чудо взять? Да и выкладывать бешеные деньжища… Есть у меня заботы и поважнее. Попрошу у староверов щенка, его воспитаю, и будет у меня своя собака.

Луша с Матреной тоже плакали, но от счастья, что вернулась домой живой и невредимой. В общем, все были счастливы.

Через два дня, как и договаривались, я пришла к Гордию. По дороге прихватила с собой Карпа, просто для поддержки. Но новости меня оглушили.

Хохломские, не получив к установленному сроку товар от наших, поехали разбираться к Игнатию Харитонову. А он им и выложил всю правду. Оставшись без денег, хохломские затаили злобу и грозились натравить на нас всех уездные власти. Дескать, пошли против царского указа, преступили закон, ослушались и прочее.

— За этот товар мы тебе деньги отдадим. А что касается