Бессмертие. Том 1. Воздух - Ха Ян

это была ерунда. Оглянувшись на людей позади себя, она не могла терять перед ними дух – в конце концов, их жизни зависели от нее. Она не могла подавать им плохой пример, поэтому широко улыбнулась:

– Все в порядке! Нам осталось совсем чуть-чуть.

Боковым зрением что-то привлекло ее внимание, и она с ликованием увидела идущих к ней товарищей.

– Я думала, ты уже собираешься кинуть меня и сбежать с этим голубком.

Хэ Янг фыркнул:

– Посмотри на него, как он может дать себя увести?

Ян Си решил тактично промолчать.

– Сейчас направо, – Ан Е указал пальцем. – Мы почти на месте. Хм.

Его рука повернулась в сторону Динь Фанлинь, мягкая энергия стекла с его пальцев; святая ци мягко застелилась по ее телу, возвращая ощущение сил и бодрости.

– Ан Е, с тобой так приятно путешествовать. Не мог бы ты делать так почаще?

Он легко рассмеялся.

И не обманул. Пройдя еще ли, до их ушей донесся звук музыки. Динь Фанлинь вскинула голову:

– Что это? Мне не послышалось?

– Я же сказал, – Ан Е легко улыбнулся. – Это Рай на земле.

Назвать это «раем» было… опрометчиво. Город, или, вернее сказать, деревня – с полуразрушенными домами, старыми, но пригодными к жилью, – наполнило их чувством разочарования. Хэ Янг не удержался от комментария:

– И это ты называешь раем?

– И в рае есть яблоко раздора.

– Что?

Ан Е ничего не ответил. Однако чем ближе они подходили, тем больше становились слышны музыка и смех. Несмотря на полуразрушенный вид, внезапно это место показалось светлым и уютным.

Стоявший у ворот человек, обернутый в тряпки и лохмотья, радостно вскинул руку, тыкая в них:

– Люди! Здесь еще люди!

Сказав это, он куда-то убежал. Хэ Янг переглянулся с Динь Фанлинь.

– Ан Е, ты успел им сообщить?

– Нет. Я еще никогда не был здесь.

Хэ Янг про себя: «То есть ты завел нас в место, в котором никогда не был, но утверждаешь, что слухи правдивы? Ан Е, ты благородный монах!»

– А если это кучка варваров, и они нас убьют?

– О, – Ан Е вскинул брови. – Не предполагал подобного.

Ян Си и Хэ Янг не нашли, что на это ответить.

– Ладно вам, это место не выглядит таким уж и плохим. У вас все равно нет выбора.

– Ты столь оптимистична, я поражен.

На самом деле, улица, по которой они шли, была не такой уж и ужасной. Всюду были развешены фонарики и какие-то игрушки – более того, разваленные дома располагались только по окраинам; чем дальше они продвигались, тем больше они видели более приличные хижины. Из-за угла к ним подбежала девушка; ниже их на голову, она с любопытством взглянула на них:

– О, вы только пришли? Голодны? Проходите-проходите, на площади полно еды!

Ладно, это было жутко. Столько добродушия Хэ Янг за всю свою жизнь не встречал. Но прежде чем он успел что-то сказать, эти бедные и уставшие люди позади них ринулись за девушкой, наплевав на чувство безопасности, лишь только двое или трое особенно боязливых остались рядом с ними.

В конце концов, это были обычные люди, и не бесстрастные бессмертные – неудивительно, что даже с поддержкой Ан Е они все еще не могли утолить свой голод. Переглянувшись, им ничего не оставалось, кроме как последовать за толпой.

Площадь этого городка действительно потрясала. Широкое пространство, обрамленное домами, было увешано бумажками и талисманами; солнечный свет освещал все, и, казалось, небесные светила поселились в этих домах. В центре танцевали люди, а те, кто к ним не присоединялись, сидели на траве, подставляя свои лица небу. Здесь не было красиво выряженных людей – каждый из них был обернут в лохмотья или в обычную полевую одежду; было очевидно, что все они – нищие и бездомные, не обладающие достатком.

Девушка махнула рукой к столу, подзывая людей, и сама встала за него, щедро разливая суп; рядом с ней стояло еще несколько человек, и каждый из них протягивал по ломтику еды, а потом показывал, где можно сесть.

Кто… все это устроил? Что это было?

Наклонившись к такому же пораженному Ян Си, Хэ Янг сказал:

– Здесь так спокойно и весело… Что мне становится страшно.

– Мгм.

Источник музыки находился здесь; подняв взгляд, Хэ Янг, наконец, увидел, кто так виртуозно играл на флейте, но солнце ослепило ему глаза.

Белые одеяния, струящиеся по крыше; руки, умело перебирающие флейту; длинные белые волосы, сливающиеся с ханьфу. Мужчина, восседающий на крыше, напоминал звезду позади него – его невероятно красивое и светлое лицо излучало добродушную улыбку. Он был красив. Нет, он был очень красив. Даже Ан Е – да простят его небеса – не мог сравниться с ним.

Пораженный до глубины души, словно восседающий над ними человек был спустившимся на землю небожителем, он смотрел на него, не смея отвести глаз.

– Мастер! Мастер, смотрите!

Юная девушка, увешанная украшениями, махнула рукой в их сторону; привлеченный ее вниманием, мужчина прекратил играть – но музыка не перестала литься, несколько людей, стоящих в центре, продолжали играть. Оттолкнувшись от крыши, он мягко приземлился рядом с ними и низко поклонился. Когда он поднял лицо, его глаза сияли, словно он увидел давних друзей:

– Друзья на пути самосовершенствования, рад приветствовать вас! Мое имя – Юн Гунь, пожалуйста, располагайтесь здесь, – Юн Гунь взмахнул рукавом. – У нас есть еда и кровати, отдохните. Я вижу, вы проделали долгий путь.

Юн Гунь не выглядел совсем обычным человеком. Спереди две висящие косички и одна сбоку, протянутая по очертанию головы, навевали мысли о чем-то шаманском. Однако, если у Ян Си именно глаза были магически чарующими от шаманов, то у Юн Гуня скорее было наоборот – его образ мог вязаться с ними, но только не глаза. Широко раскрытые, он словно сохранил детские любовь ко всему и искреннюю радость. Сверкающе и блестяще, он глядел на этот мир с широко раскрытыми объятьями. Его лицо, красивое и утонченное, смягчалось плавными линиями, впрочем, сохранив подтянутость и некоторую остроту. При этом он не вызывал ощущение холода – его лицо будто светилось изнутри, согревая каждого собеседника теплым солнцем. Вероятно, его лицо можно было описать двумя словами – благородное и доброе.

Даже У Хэ Янга возникло смутное ощущение, будто этот человек не от мира сего. Его вычерченное из нефрита лицо отдавало далекой прохладой рассвета и затаившейся таинственностью в сумерках. Юн Гунь был похож на небожителя, спустившегося в мир смертных; несмотря на заточение солнца в