Тёмная суть - Анастасия Командор

и от приказов, и от чужой власти, Жатва бросилась к ослабевшему Маске и крепко его обняла, удерживая рядом с собой. А потом рассекла ладонь о клинок, добавляя собственную кровь к той жгучей смеси, что уже дымилась на стали.

Если она все рассчитала правильно, кровь свяжет их узами, а святое оружие с чьей-то чистой душой внутри укрепит эту связь, обратив ее в цепи. Пусть Жатва и правда не знала ничего о гробницах, но кое-что помнила о том дне, когда впервые провалилась в свою тюрьму, и о предшествующем этому ритуале.

Уже чувствуя дрожь под ногами, она макнула пальцы в рану Веллана и поднесла ко рту. Земля разошлась неровным алым шрамом, как только язык ощутил вкус крови, что скрепляла контракт.

Но еще до того, как покинуть мир смертных, Жатва последней, немыслимой вспышкой собственной воли схватила всю кровь, до которой смогла дотянуться. Схватила души, чтобы забрать их с собой и укрепить барьеры гробницы, что отныне должна будет удерживать уже не одну, а двух могущественных кар.

Крики сотен людей стали для нее прощальной молитвой.

Трещина в пространстве бесшумно затянулась, погасло красноватое сияние, вырвавшееся из иного мира в сумрак реальности. Жатва, ее мертвый хозяин и бессмертный советник сгинули.

Немыслимый, оглушительный, ужасающий хор сотен предсмертных криков разнесся над землями, а потом с лязгом и грохотом, со звоном металла и треском костей люди один за другим стали падать на землю. Падали воины, что бежали к распахнутым воротам Дертбурга, и те, кто уже успел ворваться на улицы. Голоса их стремительно затихали, пока не угасли вовсе. Лишь несколько чудом уцелевших солдат осталось от армии Фаррахая.

Ошеломляющая в своих масштабах кровавая жатва. Священная жертва ради спасения человечества.

– Получилось? – слабо прошептала Мирт то ли самой себе, то ли Видящему.

Она не сводила глаз с места, где закрылся проход в гробницу, будто ожидая, что земля с минуты на минуту разойдется и Вельдемер вернется.

С небес упали первые капли, словно Видящий оплакивал детей своих, коим не суждено было вернуться в Его Царствие.

– Сработало, – с волнением прохрипел Никс, поднимаясь с земли. – Черт возьми, до последнего не был уверен, что это и правда сработает. Как Жатве удалось?.. Это просто… непостижимо…

Хайке на нетвердых ногах подошла к яблоне. Здесь, в примятой траве, еще виднелись следы крови ее брата. Она опустилась на землю, прикоснулась к стволу лбом. Плечи ее дрожали.

– Что теперь? – проговорил Никс. – Воины мертвы, власть Вельдемера над тварями исчезла. Они оставят город?

У Хайке вырвался полный горечи и злобы смешок. Она не произнесла ни слова, но вместо нее говорили крики жителей, несущиеся в хмурое небо.

Карам и гайстам было плевать на все. Их занимала только кровь.

– Господи, убереги невинные души, направь руку мою и укрепи сердце мое, – прошептала Мирт развернувшейся над головой серости. – Что я должна сделать?

Она коснулась груди, нащупала висящий на шее ключ. Решимость возникла в ее душе, затмив собой ужас. Благоговение перед замыслами Видящего и бесконечная благодарность Ему за то, что Его свет не оставил ее.

Теперь она знала ответ.

Мирт поднялась на ноги и приблизилась к Никсу. Йенс лежал рядом и тяжело, натужно дышал.

– Мы должны помочь им. Помочь им всем. Как заключить контракт?

Некоторое время Никс разглядывал ее с изумлением, затем обернулся к воротам.

– Нужны только ключ, кровь и дверь. Придется идти в город. – Он взглянул на Йенса. – Дружище…

– Иди. Я полежу здесь еще немного, – прохрипел тот.

С написанным на лице беспокойством Никс сжал плечо друга и кивнул. Вместе с Мирт он поспешил к городу, в котором умирали люди от острых зубов гайстов или от когтей новорожденных кар, чьими рассудками полностью завладела жажда крови.

Густая мгла опустилась на мир. Они пробирались сквозь дождь, переступая через тела и наступая на них. Истребитель заметно прихрамывал и тихо стонал, когда раненая нога натыкалась на очередного мертвеца.

За стеной показалось зарево. Пламя вспыхнуло с ревом и треском, а языки его взвились над деревянными крышами, окрашивая небо тускло-желтым. Слабый мерцающий свет упал на перекошенные лица людей, лежащих на земле, на зияющие кровавыми провалами глазницы и распахнутые в немом крике рты.

Содрогнувшись, Мирт подавила подступившую тошноту и вперила взгляд в ворота. Она заставляла себя не смотреть вниз, когда нога в очередной раз погружалась во что-то мягкое, когда звенели доспехи или хрустели кости.

Трупы воинов усеивали землю перед воротами и часть широкой, вымощенной камнем улицы, очерчивая границу силы Жатвы. Немногочисленные оставшиеся в живых люди стенали, глядели на мир остекленевшими от ужаса глазами и пытались куда-то ползти. А между ними сновали гигантские черные твари, заставляя раненых замолчать навсегда.

Гайст кинулся к послушнице и Истребителю, стоило им только миновать ворота. Вскрикнув, Мирт вжалась в стену, а Никс выхватил меч из руки убитого и полоснул тварь по морде. Простой меч не мог причинить гайсту вреда, но замедлил.

– Быстрее внутрь!

Никс втолкнул Мирт в проулок и вновь взмахнул клинком. Гайст отпрянул, и пасть его разошлась в широком оскале, открывая взору ряды острых зубов.

Хищник прыгнул на Никса. Тот отклонился в последний момент и, когда гайст оказался с ним вровень, обрушил клинок на выпирающий из кожи хребет. Тяжелая туша упала на мостовую, но глубокая рана тут же начала затягиваться.

Не теряя времени, Никс бросился по проулку вслед за Мирт к распахнутой настежь двери. Едва они захлопнули ее, приперев спинами, как дерево содрогнулось под мощным ударом.

Ощущение ужаса и беспомощности нахлынуло на Мирт вместе с воспоминаниями. Темное помещение, в котором они оказались, до боли напоминало пустую комнату, где ее заперла мать Лакифа. Те же яростные удары в дверь, скрежет когтей и крики.

Крики…

Сестры кричали, пока твари рвали их на части и пока Мирт сидела в темноте и дрожала от страха. Она ничего не могла сделать, но теперь…

Теперь сможет. Должна.

Никс заклинил дверь, установив меч вместо засова. Нащупал в темноте плечо Мирт и спросил:

– Ты уверена? Твоя душа не вернется к Видящему, если заключишь контракт.

Мирт едва слышала эти слова за грохотом собственного сердца.

Кары – величайшее зло, которое никогда не должно было ступить на землю. Сотни священнослужителей отдали жизни, чтобы запечатать кар в гробницах, оградив от этого зла мир людей. Только что сотни душ снова были принесены в жертву. Все они пали ради тысяч живых и спасения от безраздельной власти Вельдемера. А она, послушница, которая должна всеми силами бороться с темной сутью, собирается ее выпустить.

Кощунство. Величайшее преступление против Бога и Церкви. Это противоречило всему, чему учили ее и для чего готовили.

– Но только так мы сможем остановить все это, – прошептала Мирт.

Два года она прожила с мыслью, что душа ее станет оружием в борьбе с гайстами. Заключенная в меч, она все равно не смогла бы переродиться, так что контракт с карой ничего не менял. Однако теперь Мирт принесет свою душу в жертву с радостью. Ведь в правильных руках даже темная суть может стать оружием Господа. Кара Жатва доказала это, сражаясь с гайстами.

– Мы? – переспросил Никс.

– Жатва просила меня позаботиться о Сумраке. Но что насчет нее самой?

Один ключ Мирт вытащила из-за пазухи, а второй сорвала с шеи. Сжала их трясущимися руками.