Часовщик 5 - Константин Вайт

— Разве такое бывает? — удивлённо спросил я. Мне казалось, что князь — лицо неприкосновенное. Как он может попасть под суд?

— Бывает, — ухмыльнулся Пётр, — в данном случае он под судом как административный работник. Соловьёв занимал должность мэра города и совсем берега попутал. Мало того, что устанавливал свои порядки и считал себя эдаким местным царьком, так ещё слишком сильно запускал руки в государственную казну. А вот этого наш император не прощает. Дошло до народных волнений. По бумагам была построена больница, а по факту там пустырь.

— У него что, денег было мало? — недоверчиво спросил я. Да, я уже понял, что не всякий княжеский род в империи богат, но запускать руки в казну…

— Денег как раз у него хватало, но жадность и вседозволенность, похоже, вскружили голову, — пояснил Пётр.

— Часть предприятий Соловьёва и аффилированных с ним людей была реквизирована государством, — Тимофей со значением посмотрел на меня, — аптечная сеть тоже. По итогу, в городе сейчас новый мэр. У сети отличные показатели, но, сдаётся мне, они сейчас очень сильно упадут. Как бы вообще в минус не ушли.

— Нам такого не нужно, — согласился я.

— Отличная работа, — посмотрел я на Петра и Тимофея. Сам бы я столько подробностей вряд ли узнал. Скорее, руководствовался бы цифрами в отчёте. А они, судя по всему, выглядят весьма аппетитно. Тимофей уже показал свою полезность.

— Перебрал ещё несколько вариантов, но ничего достойного не нашёл. Много разной неплохой мелочи. Если что-нибудь выбирать по двести-триста тысяч, то в списке имеются хорошие варианты. Однако десятком таких предприятий вы замучаетесь управлять.

— Согласен. В этом случае, может быть, стоит выбрать какой-нибудь средний вариант, а остальное деньгами взять? Или выкупить, как советовал Пётр, и перепродать?

— Лучше так не делать, — нахмурился Тимофей, — вы граф, и подобные спекуляции не слишком хорошо отразятся на вашей репутации.

— Ты прав, — кивнул я и бросил взгляд на Петра. Мой юрист об этом не подумал, когда давал подобный совет. А ведь он дворянин, в отличии от Тимофея. Поймав мой взгляд Петр его правильно понял и опустил голову, как бы, принося свои извинения.

— Я ещё на закончил, — по довольному лицу Тимофея сразу стало понятно, что он нашёл какой-то выход, — в папке на первой странице есть телефон канцелярии для справок. Я связался с ними и вышел на человека, который занимается итоговыми заключениями договоров и имеет доступ к общей базе объектов на продажу.

— Молодец!

— Мы с ним плодотворно пообщались, и он посоветовал один объект, — Тимофей положил передо мной стопку листов, — но объект дорогой. Почти три миллиона рублей. Мебельная фабрика со своей деревообработкой. По сути, два предприятия в одном. Древесная фабрика делает строительные материалы. Часть идёт по магазинам, а часть используется на фабрике мебели. К тому же, отходы деревообработки идут на плиты для строительства и для более дешёвой мебели.

— Очень интересно, — задумчиво протянул я. Большая фабрика с практически безотходным производством. Весьма удобный бизнес. — Мне нравится. Как такое предприятие попало в имперские закрома?

— Сейчас расскажу, — кивнул Тимофей, — главное, что фабрика находится в городе Урень. Это всего несколько часов езды от Нижнего Новгорода.

— Удобно, — я задумчиво потёр затылок. Правда, это удобно только в случае, если я планирую и дальше жить в Нижнем Новгороде. Насчёт этого я пока не был уверен. Мне по-прежнему хотелось перебраться куда-нибудь ближе к горам. К местам, которые бы напоминали мне о родном мире.

— Барон Донцов взял очень большой кредит на реконструкцию фабрики. Купил новое оборудование. Установить его не успел. Скончался. Он был уже в годах. Вдова тоже немолода. Дети взрослые, давно уехали из города. Да и что им делать в этой глуши? Деньги с предприятия они привыкли получать, а вот заниматься им не готовы. Банк поставил своего управляющего, но, сами понимаете, качество управления оставляет желать лучшего. Хорошего специалиста в такую глушь не пошлют. Доход последние полгода падает. Оборудование так и стоит на складе. У семьи Донцова нет денег, чтобы выплатить кредит, а банк его не продлевает. Выход один — выставить предприятие на продажу. Если мы сделаем предложение в ближайшие десять дней, нам будут готовы за два с половиной миллиона рублей отдать предприятие.

— Если его выставят на продажу, какую цену могут дать? — уточнил я.

— Очень сложно предугадать. Новое оборудование закуплено на сумму миллион двести тысяч. Но в каком оно состоянии? Восемь месяцев простояло на складе. Чтобы его смонтировать, надо потратить от ста до двухсот тысяч. Банк этим заниматься не будет. Без учёта оборудования предприятие стоит около двух миллионов. Думаю, это адекватная цена, и торги будут крутиться около этой цифры.

— Так какой нам смысл покупать его дороже? — не понял я.

— Если найдутся люди, которые знают настоящее положение дел, цена может взлететь и до четырёх миллионов, — пояснил Тимофей, — вряд ли мы одни такие умные, найдутся и другие, кто не менее тщательно соберёт информацию.

— Так и говори, — нахмурился я, — цена четыре миллиона, нам готовы отдать за два с половиной.

— Нет, — улыбнулся мне Тимофей, — цена, скорее, около двух миллионов. Этот вариант более вероятен. Если я скажу четыре, а продадут за два, как вы посмотрите на меня?

— Тут ты прав, — задумчиво протянул я. Суть я понял. Если продавать как есть, цена не будет высокой. Даже, возможно, и два не заплатит никто. Но есть вероятность, что найдётся заинтересованный человек, который досконально всё изучит. Съездит на фабрику, проверит оборудование, посчитает и придёт к выводу, что можно и три миллиона предложить. А если таких людей будет несколько, цена может существенно взлететь.

— Я готов туда отправиться в понедельник и на месте ознакомиться с производством… — Тимофей очень хотел получить моё одобрение. Его глаза горели фанатичным блеском. Если всё получится, скорее всего, я доверю именно ему управление фабрикой. Это не мелкая компания. Управлять подобным предприятием — уже совсем другой уровень. Тимофей прекрасно это понимал.

— Ты справишься с этой фабрикой? — В моём голосе явно сквозило сомнение. Да, Тимофею около тридцати лет. Не маленький мальчик. Он отучился