Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев

— Дадут, — поспешно успокоил я, — бараков к восьмидесятому не останется.

— Это ж как долго-то, — расстроилась Катя. — У нас на пятерых прописанных две комнатки размером, ну… примерно как туалет на этой даче. Кровать, комод, печь и поганое ведро за шторкой. В полу щели с палец, зимой иней намерзает. Туалет во дворе, вода в колонке. Бр… — И, улыбнувшись, добавила: — Светке, младшей, здорово жить: сначала брат к жене в благоустроенную квартиру переехал, потом меня в Н-Петровск по распределению отправили. Ей целая комната досталась!

— Хорошо, когда детям лучше, чем родителям, — выдал я глубокую мысль. — У нас последнее время принято считать, что шестидесятые были временем великих свершений, прорывов, достижений больших общенародных целей. И люди тогда, ну то есть сейчас, искренне верили в светлое будущее…

— Это в коммунизм, что ли? — Катя посмотрела на меня и подняла брови домиком. — У меня же муж был комсомольским вожаком. Он, конечно, сволочь большая, но совсем не дурак.

— И что?

— Поначалу, как поженились, часто жаловался, что устал врать с трибуны. А потом запивать стал, будто сломался. И все у нас покатилось под откос…

— А космос? Спутники, полеты? — Я постарался поскорее перевести разговор с неприятной темы.

— Это здорово! Особенно то, что у Ефремова описано. — Глаза девушки опять заблестели. — Как бы я хотела там жить!

— Про нас, в смысле жителей девяностых и нулевых, говорят, что все это променяли на колбасу, шмотки и теплый туалет.

— Знаешь, — Катя внезапно остановилась, — я бы тоже поменяла. В мороз в будке на ветру сидеть… Только, Петь, не смейся, пожалуйста.

Около получаса гуляли молча, каждый думал о своем. Потом молодость начала брать верх над тяжелыми думами, мы взялись за руки, и разговор перешел на мелочи, фасоны одежды, стихи, сильно вольный пересказ еще не написанной «Таис Афинской» Ефремова[51]. Потом и поцелуи на скамеечке пошли… Взялся за грудь под чудовищным, бронированным кружавчиками лифчиком, получил по рукам. В отместку рассказал про нудисткие пляжи и современные формы купальников.

Мне не семнадцать, да и Катя давно не девочка. Ощущал, что стоит немного нажать, и отношения перейдут в горизонтальную плоскость. Уверен, собеседница тоже это прекрасно понимала. Но пограничное состояние было интересно чувствовать и длить. Особенно если знать, что девушка совсем недавно прочитала «Лезвие бритвы». Более мощной вещи фантастическая литература тогда точно не знала, даже и для двадцать первого века это далеко не безобидная книжечка. По крайней мере, на меня в юности она произвела ошеломляющее впечатление.

Мы не сговариваясь начали играть. И пусть результат предопределен десятками тысяч лет развития жизни на планете, процесс не перестал быть интересным.

Утро воскресенья опять началось с туалетной темы. Собственно, я пытался проникнуть в это славное место, пройдя мимо Кати, оформлявшей прическу у большого коридорного зеркала, но не успел.

— Петь, погоди! Скажи, а почему ты каждый вечер под душем моешься и стираешь?

— Привык! — Похоже, не один я такой наблюдательный.

— В ваше время так все делают?

— Наверное, да, — помедлил, прикидывая, как бы не обидеть. — Некоторые даже чаще.

— А зачем? Я читала, что это вредно для волос и кожу портит, сушит. Рекомендуют мыть голову не чаще, чем раз в неделю…

— Знаешь, никогда про это вообще не думал. Но вот смотри… — Наклонил вперед голову. — Мыл последние лет десять каждый день.

Неожиданно Катя занялась исследованием моей прически на полном серьезе, даже зачем-то подула в затылок. Мне стало неудобно — ну мало ли, вдруг там перхоть попадется? Но освободиться удалось, только когда мои руки дотянулись до аппетитных выпуклостей чуть пониже спины девушки. Однако развить момент не получилось: Катя сердито отодвинулась и продолжила допрос:

— Вроде нормальные волосы, и кожа ничего.

— У тебя и так волосы шикарные! — Я попробовал отделаться комплиментом. — А кожа — чистый шелк!

— Одежду что, тоже каждый день в стирку?

— Конечно! Ее много, сменить легко. Собралась кучка, сунул в стиралку-автомат, к утру уже все сухое…

— А если прохудится или порвется?

— Выкинуть да новую купить! — попытался припомнить разные случаи. — Разве что дубленку в ремонт сдать можно, но я так ни разу не делал. Все равно за два-три года из моды выходит.

— Еду готовую продают в магазинах, стирает автомат, одежду не чинят. — Девушка подвела итог и замялась. — У вас вообще мужчины женятся?

— Да, все, как и тут, — рассмеялся тихо. — Хотя действительно одиночек должно быть больше. Если хорошая зарплата или иной доход позволяет. Вот я все еще не женат. Хотя пару раз чуть было…

— Что? — поторопилась перебить Катя.

— Сам не знаю, не сложилось как-то. Пожили месяц-год, да разбежались.

— Понятно…

Пока она думала, тихо-тихо протиснулся по коридору и скрылся за дверью санузла. Растяпа! Думать надо, а не забывать плавки на переключателе душа. И носкам на кранах не место.

За завтраком меня поймал начальник охраны и вручил здоровенную стопку журнальных подшивок. Судя по всему, решили утолить мой информационный голод. Что ж, это лучше, чем ничего.

Сверху лежало издание «Бетон и железобетон». Очень солидная обложка, и оформлено неплохо. Жаль только, я в этой отрасли не сильно отличался от ноля. Ровно на одно корытце раствора, замешенное в юности по случаю очередного ремонта.

«Вестник Академии наук СССР» порадовал больше, оглавление с ходу даже поманило надеждой. «Новые исследования по теории автоматического управления» — как звучит! Увы, диагональное прочтение смысла текста не выявило. Может, в нем что-то и было, но бесконечно далекое от моего унылого среднего уровня.

«Знание — сила»… хм… Прекрасно пойдет как введение в эпоху для чайников, путешествующих во времени. «Техника молодежи»… тоже ничего, если пропустить первый десяток страниц с партийно-агитационной трескотней. Картинки зачетные, особенно в конце журнала.

«Радио». Вот это, пожалуй, самое близкое к моей специализации. Полистал. Слово ЭВМ