Федор Годунов 1-6 - Иван Алексин

— Братья! К люку пробивайтесь! — на этот раз расслышал я отчётливо крик Данилы. — Беда будет, коли всех басурман из трюма выпустим!

Оглядываюсь по сторонам, нахожу глазами злополучный люк. Вокруг него сгрудилось несколько янычар, на которых яростно наседало с десяток невольников во главе с атаманом.

Вот оттуда показался ещё один янычар. Начав лихорадочно подниматься на палубу, но прорвавшийся сквозь вражеский строй молодой гребец смачно бьёт ногой по лицу, опрокидывает несчастного обратно. И тут же сам заваливается следом, получив сабельный удар в спину. Очередной креп опрокидывает всех к правому борту. Люди начали резаться прямо там, лёжа, пуская в ход ножи и цепы, выковыривая глаза, вгрызаясь зубами в горло.

Мне удалось удержаться, зацепившись за обломок поломанной мачты, корявым обрубком торчавший из палубы. Вскочил, подбежал к уже никем не охраняемому люку, рубанул показавшегося было из трюма турка.

— Извини! — выдохнул я, сплюнув в трюм, — но нельзя к царю вот так, без доклада ломиться. Да и не принимаю я по пятницам!

В ответ тоже плюнули — огнём из мушкета. Я отпрянул от края, радуясь, что турок умудрился промазать. Вот ведь, нехристь шустрый! Даром, что мушкет фитильный, а не искровой, всё равно в такой сырости выстрелить умудрился!

Сбоку наваливаются ещё два янычара. Сразу стало не до размышлений. Я попятился, отмахиваясь ятаганам и стараясь не дать им сблизиться. Отбил выпад одного из своих врагов, отшатнулся от железного росчерка, едва не располосовавшего лицо, от другого и упёрся спиной в уцелевшую мачту, с ужасом понимая, что очередной выпад, я могу уже и не отбить.

Положение спас старик, выскочивший у меня из-за спины. Бывший помойный хитро крутанув саблей, поймал одного из янычар на ложный финт, и походя вогнал клинок тому в живот. Турок закричал, попытавшись схватить своего убийцу за руку, но старик, выдернув оружие, уже устремился к его товарищу. Тот развернулся в сторону нового врага, пластая сталью воздух и захрипел, получив удар уже от меня.

А вот нечего было бок подставлять!

— Благодарствую, дедушка! — выдохнул я устало, схватившись за мачту, чтобы не оказаться смытым очередной волной. — Ты мне жизнь спас.

— Все под Богом ходим, внучок, — старик склонился над зажимающим живом янычаром и, вынув у того из-за пояса нож, перерезал ему горло. — Случай будет, сквитаемся.

— Надо к люку идти, — оглянулся я на крики гребцов. — Помочь.

— Да нет там более ворогов, — в голосе бывшего помойного слышалась откровенная досада. — Порубили всех супостатов, разве не видишь.

Я ещё раз взглянул в сторону люка и увидел показавшуюся из него голову радостно лыбящегося Тараски.

Глава 10

— И что дальше? Куда мы теперь?

Вопрос, заданный кем-то из бывших невольников, повис в воздухе. Очень уж непростым был этот вопрос. Так сразу на него и не ответишь!

Вчера, сцепившись с турками в яростной схватке не на жизнь, а на смерть, мы таким вопросом не задавались. Самим бы выжить, да врага одолеть. Дальше на тот момент никто не заглядывал.

Да и после, оставшимся в живых, не до того было. Люди так умаялись, что, разместив раненых в капитанской каюте, сняв цепи с рук и позаимствовав у турок одежду, сразу спуститься в трюм и повалились без сил на гамаки, наплевав на всё: и на продолжавший бушевать снаружи шторм, и на заполнившую почти на четверть трюм воду, и на рухнувшую с жутким треском вторую мачту.

Выживем до утра — хорошо, тогда и думать будем, что дальше делать, а нет, так хоть умрём свободными, без цепей и кандалов проклятых.

И вот наступил новый день. Море почти успокоилось, весело покачивая многострадальное судно на своих плечах. На небе, всё чаще прорываясь сквозь начавшие расступаться облака, задорно светило солнце. Мы были свободны!

Вот только эта свобода досталась дорогой ценой. Из почти ста двадцати галерных гребцов на ногах осталось тридцать восемь человек, да и то добрая половина из них имели какие-нибудь ранения. Ещё пятеро тяжелораненых лежали в капитанской каюте. Да и сам корабль представлял теперь довольно жалкое зрелище. Обе мачты сломаны, борта местами покорёжены, в трюмах вода плещется.

Вот и собрались победители, чтобы решить, что делать дальше.

— Вестимо, куда, — наконец, прервал затянувшееся молчание Тараско Мало́й, поглаживая эфес трофейного ятагана. Забинтованное плечо молодого казака нисколько не смущало. — На Сечь пойдём.

— И как же ты до неё дойти удумал, до Сечи этой? — зло спросил его коренастый Георгий. — Мачты поломаны, а коли опять на вёсла сесть, там мало нас.

— Не так уж и мало, — возразил я. — Нас сто двадцать поначалу было, а так как мы на сменках были, то разом только сорок человек гребли. Сейчас нас тридцать восемь. Правда, раненных много, но если постараться, неспешно плыть сможем. Вот только на Сечь нам дороги нет.

— Отчего же нет? — поднял на меня глаза Порохня. Бывший куренной атаман запорожцев был сосредоточен и хмур.

— А не удастся нам скрытно мимо Крыма пройти. Галеру издалека видать, а двигаться еле-еле будет. Не у Гёдзева, так в Лимане перехватят.

— А где не перехватят? — горько усмехнулся Аника. — Тут куда не ткнись, повсюду земля турецкая.

— Вот потому и надо просто до ближайшего берега доплыть и там счастья пытать, — влез в разговор бывший помойный. А старика стало не узнать! Приоделся в турецкое, бороду расчесал, саблю с кинжалом за пояс сунул и преобразился бывший невольник. Спина гордо распрямилась, в глазах огонь загорелся, в голосе властные нотки прорезались. Ох, непрост старик, совсем не прост! Надо бы к нему приглядеться. — В море мы как на ладони. Любой нас издалека увидит, легко догонит и без труда потопить сможет. А на берегу брызнем в разные стороны. Может, кому и повезёт.

— И в какую сторону плыть? — усмехнулся Данила. — С какой стороны ближе до земли?

— На Запад, — не терпящим возражения голосом, отрубил старик. — Капитан путь в Болгарию держал. Думаю, недалеко она.

— Недалеко! — презрительно фыркнул в ответ Степан, коренастый донской казак — Буря всю ночь бушевала. Куда угодно галеру отнести могла. Да и не в этом дело, хлопцы, — окинул он взглядом бывших гребцов. — Что нам в той Болгарии делать? Так турок полно! Схватят и опять в цепи закуют!

— А куда тогда ты предлагаешь путь держать? — прищурившись, поинтересовался Аника.

— А на Кубань. Места там дикие, османских крепостей нет. Высадимся в глухом месте и к терским