Федор Годунов 1-6 - Иван Алексин

нашли флаг — нарисованный на жёлтом фоне с красными полосами по кроям зульфикар — раздвоенный меч-ножницы и за неимением целых мачт, привязали к одному вынутому веслу и так и подняли, закрепив на носу. Остальные быстро уселись на вёсла, положив рядом с собой уже заряженные пищали и ятаганы. Я же, переодевшись в одежду османского офицера, встал рядом с флагом.

— Держи, — подошёл ко мне Порохня, протягивая колесцовый пистоль. — За пояс сунь, рядом с саблей. Какой же офицер без пистоля?

— Заряженный?

— Нет, — покачал головой атаман. — Чтобы его зарядить, ключ особый нужен. Не нашли, — вздохнул он огорчённо. — Видно в море во время боя смыло.

— Ладно, — отмахнулся я, всматриваясь в приближающийся корабль. — Всё равно из пистоля с такого расстояния стрелять бесполезно.

И медленно потекло время. Я стоял на носу галеры и не сводил глаз с вражеского корабля. Наша галера еле двигалась навстречу; сидевшие за вёслами люди, особо и не напрягались. Силы им ещё понадобятся, когда удирать будем.

— Ты бы не стоял так, будто истукан из древесины вырезанный, — прошипел сбоку старик, одетый в форму чорбаджи, командира янычар.

Проведя годы на галере, бывший помойный раб неплохо изучил турецкий язык и тоже в случае нужды мог принять участие в предстоящей беседе. Лишь бы мои знания не подвели. Так-то мой предтеча был уверен, что на турецком говорит свободно, но за его акцент я не поручусь.

— Да не страшно, — возразил облокотившийся на пушку Георгий. — Увидят с того корабля, что их сопляк встречает, а не капитан, подумают, что он так со страху тянется. Вон у них какой важный турок вперёд вышел.

На носу сближающего с нами корабля без сомнения стоял капитан. Богатый кафтан, расшитая золотом чалма, два пистоля и огромный кинжал за поясом. Этот ещё не старый, сильный мужчина с густой, короткой бородой производил внушительное впечатление и явно выделялся на фоне ещё нескольких человек, выстроившихся у него за спиной.

— Я Култук-паша, капитан этой галеры, — прокричал он мне, едва мы сблизились настолько, что можно было понять друг друга. — Что случилось? Где капитан?

— Я Юнус-эфенди, ага, — почтительно склонил я голову. — Была страшная буря. Многие погибли. Мой господин, Ибрагим-паша погиб, пытаясь спасти корабль.

— Буря была знатная, — согласился со мной Култук-паша. — Нужно быть безумцем, чтобы выйти в море в такую погоду. Почему вы не укрылись на берегу?

— Мы спешили. Повелитель приказал срочно доставить в Варну фирман и Ибрагим-паша решил рискнуть, поплыв напрямик. Но увы, Аллах не благословил в этот раз его замыслов.

— Сколько людей у тебя осталось?

— Мало, Култук-паша. Восемь человек вместе со мной. И на веслах три десятка гребцов.

— Этого действительно мало. Я дам тебе ещё два десятка неверных и сопровожу до Варны. Тут уже недалеко.

Варна. Значит всё-таки Болгария. Плохо. Даже если удастся победить в предстоящей схватке и добраться до берега, всё равно плохо. Выбраться отсюда будет значительно труднее, чем из Молдавии. Турки непременно облаву устроят. Ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления. Нам пока до берега как пешком до Луны.

— Да благословит тебя аллах, Култук-паша.

На вражеском корабле начали убирать вёсла, закрепляя в петли. Появился толстый аргузин и под его присмотром с некоторых гребцов начали снимать цепи. Ну, что же. Поверил в наш спектакль, доблестный паша. Вон и гребцов расковывает, чтобы потом времени не терять и сразу их к нам перевести.

Даю отмашку гребцам тоже убрать вёсла. Ничего. Этот момент мы успели обговорить. Петли сильно подрезаны. Как только пушки во врага разрядим, их сразу переружут.

— Пора! — выдохнул старик. По-нашему уговору, команду к залпу должен был отдать он. К этому моменту обе галеры окончательно сблизились, находясь всего в паре десятков метров друг от друга.

Я бросаюсь к пушке, с натугой разворачивая её чуть вбок, выцеливая прямо в нос вражеской галеры. Рядом пыхтит Георгий разворачивая туда же другую. Топчущийся сзади старик, ударив кресалом о кремень, поджигает заранее заготовленные фитили, тыкает одним из них мне в руку.

Отчаянные крики и турок с носа галеры словно ветром сдуло. Оно и понятно, выстрелить из своих пушек они уже не успеют, а изображать из себя мишени, никому не охота.

Выхватываю фитиль, подношу к запальному отверстию.

Пушки выстрелили практически одновременно, оглушительно рявкнув. Треск поломанного дерева, людские крики, наполненные болью. Я отхожу в сторону, отчаянно кашляя и тряся головой.

— Вёсла! Ружьте петли, хлопцы! — донёсся голос Порохни.

Проморгавшись, смотрю сквозь рассеявшийся дым. А что, удачно получилось! Нос турецкого корабля представлял собой ощерившиеся в разные стороны концы досок. Ни людей, ни пушек на нём не было. На самом корабле царил настоящий хаос. Турки носились вдоль него, отчаянно крича и ругаясь. Кто-то грозил нам саблей, несколько человек потянулись за луками, у вёсел завязалась драка между раскованными гребцами и надсмотрщиками.

Опустив между тем вёсла на воду, гребцы на правом борте сделали несколько энергичных гребков, стараясь как можно быстрее развернуть нашу галеру кормой к противнику.

Медленно! Слишком медленно!

С вражеской галеры посыпались первые стрелы, с противным свистом вспарывая воздух. Грохнул в ответ нестройный залп из пищалей, усиливая на вражеской галере сумятицу.

И всё же враги всё больше приходили в себя. Вон уже и мушкеты заряжать начали! Учитывая, что от нас до вражеского борта и десятка метров не будет, кого-то и задеть могут. А у нас каждый человек на счету!

— Пушки! — прохрипел рядом со мной старик, оглушительно кашляя. — На корме, пушки!

Точно! Мы их тоже зарядили! И галера к вражескому кораблю кормой разворачивается!

Во весь дух несусь по палубе в сторону кормы. Следом, натужно дыша, пристроился грузин.

Мы успели вовремя. Галера как раз почти развернулась кормой к противнику, собираясь уходить в сторону по касательной, как я, хватая губами воздух, поднёс фитиль в затравочное отверстие. Георгий кинулся к другой пушке. Эх, прицелиться бы как следует, но из нас с бывшим азнауром ещё те пушкари! Ладно, куда попадём, туда попадём, с десяти метров промахнуться сложно.

И вновь два выстрела практически слившихся в один. И треск покорёженного борта, слившийся с криками несостоявшихся стрелков. Паника среди турок усилилась, о нас на время забыли.

— Поднажми, хлопцы, — проревел за спиной Данила.

И галера дёрнулась, начав медленно удалятся от повреждённого судна. Вслед отчаянно закричали остатки взбунтовавшихся невольников, зажатых пришедшими в себя турками к борту галеры.

Простите, братцы. Знаю, что вы поднялись в драку в надежде на нашу помощь. Но вот только помочь мы вам ничем и не сможем. Не выстоять нам против