Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

в Треммельхаузен. Так, чтобы ни один посторонний человек не узнал о том, где он находится, а перед этим изобразить выезд из Ратуши человека похожего на «Таксиста», в его одежде и на его карете в неизвестном направлении. Примерно так, как ты изображал мои перемещения в Стокгольме, когда мы пошли на Тулон. Этим вопросом займёшься ближе к вечеру, когда начнёт смеркаться!

– Понятно, – кивнул Вейсман, – а сейчас?

– А сейчас поднимай своих оперативников, чтобы были готовы проследить за бывшим архиепископом Трира, которого я сделал курфюрстом Ганновера. Уходя из комнаты, я обронил многозначительную фразу о том, что собираюсь в ближайшее время отправиться в Австрию, дабы закрыть там оставшиеся вопросы… Что за вопросы – никому неизвестно, но, если этот человек остался верен Габсбургам, то должен, как я предполагаю, попытаться предупредить кого-нибудь в Вене о моём скором визите. «Янус», такой у него будет оперативный псевдоним, направится отсюда на север, в Ганновер, но если он решит послать гонца к австрийцам, то лучше всего сделать это здесь или, в крайнем случае, в Нюрнберге. Гонца нужно будет аккуратно перехватить, чтобы послание не повредилось и доставить в Треммельхаузен. Там уже будем думать об оперативной комбинации, да, и выдели оперативникам силовое прикрытие, на всякий случай!

– Ясно Иван Николаевич, – вновь кивнул Вейсман, – а мы действительно отправимся в Вену?

– Конечно, если оставить этот нарыв на теле империи невылеченным, то он отравит весь организм. Поэтому ставь командирам отрядов задачу, чтобы были в готовности выдвинуться по первой команде, но всё будет зависеть от результатов работы оперативников. Давай, действуй, а я в баню! – махнул я рукой и пошёл к группе бойцов, одни из которых держал под уздцы моего рысака.

Глава 3

Отпарившись в своей любимой бочке и смыв с себя тюремную грязь, я подкрепился и проведал Луизу Ульрику, вернувшуюся из Мюнхена в Регенсбург вместе с Марией Антониной. Выздоровление шло отлично, и она уже даже позволяла себе непродолжительные прогулки по саду. Побеседовав с полчаса и поделившись с ней последними новостями о событиях в империи, я оставил тёщу отдыхать, а сам тоже отправился в сад, прогуляться и выстроить в голове картину нового мира. За этим занятием меня и застал новоиспеченный король Саксонии Фридрих Август, заехавший в Треммельхаузен по дороге домой.

– Ну, что, как настроение Ваше Величество? – встретил я его шутливым вопросом.

– Настроение отличное Ваше Величество, – ответил он тем же тоном, – хотя у меня до сих пор в голове не укладывается, как ты всё это провернул… Брат, прими мою искреннюю благодарность за Силезию, подарок воистину достойный короля королей! – склонил он голову, прижав руку к сердцу.

– Правь справедливо брат, – кивнул я в ответ, – Луиза Ульрика как-то обмолвилась в разговоре, что тебя так и зовут в народе – «Справедливый», такое мнение подданных дорогого стоит, цени это!

– Благодарю брат, как самочувствие у её величества?

– Слава богу всё в порядке, идёт на поправку, за ужином сможешь поинтересоваться лично…, кстати Фридрих, я правильно понимаю, что командующий австрийской армией принц Кобургский тоже входит в число твоих многочисленных родственников? – не затягивая разговор, перешёл я к интересующему меня вопросу.

– Правильно понимаешь Иван, Фридрих Йозис Саксен-Кобург-Заальфельдский младший сын герцога Кобурга из Эрнестинской линии Веттинов. Однако, после Шмалькаденской войны двухсотлетней давности, когда союз протестантских князей потерпел поражение, а большая часть владений Эрнестинской линии вместе с титулом курфюрста досталась моему предку Морицу Саксонскому, вставшему на сторону католиков и императора, наши отношения сложно назвать теплыми и доверительными, – развел он руками, – а ты, наверное, хотел, чтобы я договорился с кузеном о прекращении боевых действий?

– Браво, твоя проницательность, как всегда, на высоте, – похлопал я в ладоши, – а для того, чтобы растопить лёд прошлых недопониманий, я обеспечу тебя парочкой весомых аргументов. Принц, как младший сын, вряд ли надеется унаследовать трон своего отца, который, к тому же, после второго этапа укрупнения имперских земель сам станет достоянием истории, а в случае продолжения сопротивления его ожидает неминуемый разгром в сражении против стотысячной объединенной армии фельдмаршала Румянцева, со всеми вытекающими последствиями. Ты же можешь предоставить ему реальный шанс на возрождение своей линии!

Фридрих остановился, задумчиво посмотрел наверх и вновь продемонстрировал высший пилотаж политического деятеля:

– Ты хочешь предложить ему корону австрийского эрцгерцога?

– Почему ты думаешь, что не корону короля Богемии или какое-нибудь курфюршество? – ответил я вопросом на вопрос.

– Исходя из той же логики, по которой ты сделал архиепископа Трира курфюрстом, а меня королём – королевство для него слишком жирный кусок, подавится с непривычки. Что же касается Гессена, Вюртемберга или Вестфалии, то там проще и логичнее договориться с существующими владетелями!

– И вновь ты абсолютно прав, – развел я руками, – однако, твоему кузену следует сразу уяснить, что я ни в коем случае не добрый самаритянин и обязательно потребую платы по счетам, а те, кто пытался меня обмануть закончили очень плохо – это первое, и второе, он станет стороной договора только в том случае, если сохранит управляемость своей армии, которую я обязательно проверю. Сам понимаешь, таких младших сыновей герцога в Германии сотни, а вот тех, у кого есть, как минимум, пятидесятитысячная армия, ни одного!

***

До ужина мы успели ещё обсудить с Фридрихом вопросы создания на паритетных началах и по донбасскому стандарту Силезской горнометаллургической компании, развития инженерного и медицинского образования, а также строительства линий оптического телеграфа, и прибыли к столу весьма довольные результатами разговора.

Ужин прошёл, как обычно говорят в таких случаях – в тёплой и дружеской обстановке, а ещё обеспечил меня информацией к размышлению. Фон Ла́сси поделился с нами рассказом о размолвке покойного Иосифа и министра иностранных дел графа фон Тальмана, произошедшей из-за моей персоны буквально перед самым выездом императора в Регенсбург. Как говорится, и на старуху бывает проруха, так и с моим стародавним оппонентом, который, по словам фельдмаршала, излагал вполне дельные вещи, однако попал под горячую руку императора и отправился в отставку. Естественно, произошедшее не делало фон Тальмана моим союзником, слишком уже скользкий тип этот граф, но интуиция подсказывала мне, что на этом его история не закончилась и наши пути ещё пересекутся.

К сожалению фельдмаршал, в силу своего происхождения и склада характера, оказался далёк от придворных интриг и тайн венского двора, занимаясь исключительно военными вопросами. Поэтому информацией о возможных союзниках фон Тальмана при дворе не обладал, но мог с уверенностью утверждать о том, что государственный канцлер граф Кауниц не сильно жаловал бывшего министра иностранных дел.

***