Полукровка 1-5 - Василий Горъ

нам их спортивные залы и бассейн, одна общая беседа разделилась на пару десятков отдельных. Что интересно, показать спортивные сооружения вызвалась одна из самых мелких, но боевитых девчушек, вроде как, занимавшаяся спортивной гимнастикой — цапнула Ромодановского за палец, потянула за собой и начала толкать правду-матку. Да, в основном хвалила — великолепные раздевалки, очень вкусную еду, своих любимых тренеров и преподавателей. Но несколько раз невольно вскрыла пусть и не очень серьезные, но системные проблемы.

Чуть позже разошлись и дети постарше — сообразив, что за проявленную инициативу их никто наказывать не собирается, начали дополнять рассказы малявки уточнениями разной степени толковости. Затем одна из самых мелких «художниц» показала «Его Императорскому Высочеству» реально сложный элемент произвольной программы и, заслужив похвалу, чуть не расплакалась от счастья, и тут детей прорвало. Нет, устраивать бардак они, конечно же, не рискнули, но «отпустили» страх и завалили наследника престола вопросами, жалобами и просьбами. И пусть далеко не к каждой стоило прислушиваться, он остался доволен. А для того, чтобы его юным собеседникам не досталось на орехи, перед отлетом во дворец пообещал заглянуть на предновогодние отчетные внутришкольные соревнования и поболеть за тех, с кем уже знаком.

Не забыл и о нас с Дашей — по пути к флаерам поблагодарил за помощь, прислал сообщение, в котором просил заскочить в Управление часам к восьми вечера всей командой, и отпустил. Вот мы первыми с площадки и стартовали. Причем ни разу не медленно и совсем не печально. Так как я… пообещал паре самых продвинутых экспертов школы по спортивным флаерам показать, в каком режиме «Борей» набирает скорость и высоту. В общем, на безлимитку поднялись очень быстро, быстренько долетели до нужной радиалки, встали на новый курс и расслабились. А чуть менее, чем через три часа пронеслись по той же воздушной трассе обратно. Но уже на двух флаерах, сытыми и зверски замученными Мариной и Машей.

Да черт, на вопросы этой парочки отвечали даже во время «падения» в коридор замедления. Поэтому в летный ангар Управления выскочили чуть ли не раньше, чем мы с Завадской вырубили движки. И в благословенной тишине потопали к лифтам. Правда, в приемной Орлова я почему-то решил, что нас вот-вот снова затерроризируют в том же ключе, но ошибся — Ромодановский сходу отправил нашу четверку в мягкий уголок за уже накрытый журнальный столик, сел первым, подождал, пока его примеру последуем мы и хозяин кабинета, и, по своему обыкновению, перешел к делу без раскачки:

— Знаете, я в свое время проштудировал программу обучения ИАССН, чтобы понимать, на что способны сотрудники спецслужбы, которую курирую. Да, в результате получил достаточно поверхностные знания, но с течением времени к ним добавились новые, и я начал достаточно неплохо представлять почти все аспекты службы среднестатистического свободного оперативника. А вы и ваша команда, Тор Ульфович, рвете все шаблоны. Поэтому сегодня я, каюсь, проверил, не заходили ли вы в систему через зону какую-либо перехода первой категории. Хотя прекрасно понимал, что вводить меня в заблуждение вы не станете хотя бы потому, что это не в вашем характере. Узнав, что ваши МДРК внезапно «возникли» возле Белогорья и запросили «коридоры» с одним и тем же временным зазором, развеселился и предельно точно предсказал последний акт показательных выступлений — посадку «Наваждений» в новый ангар с тем же временным зазором. И пусть посадить корабли в теории могли и искины, а вы и Марина Вадимовна в состоянии протащить через «двоечку» по «связке» из двух кораблей, мне полегчало. Вернее, я принял, как должное, тот факт, что вы, Тор Ульфович, фантастически быстро научили своих новых напарниц прыгать через зоны перехода второй категории… По уверениям моего рабочего искина, вас что-то развеселило. Не поделитесь причиной?

Я пожал плечами и поделился:

— Ваше Императорское Высочество, откровенно говоря, во время ухода из Индигирки я ради интереса провел следственный эксперимент — затянул на «единичку» все четыре «Наваждения» разом. И пришел к выводу, что для нас с Мариной Вадимовной это не нагрузка. А значит, мы, в принципе, могли притащить напарниц в Белогорье «на прицепе». Но в этом нет необходимости: они самостоятельно прыгают через зоны перехода с коэффициентом сопряжения две с половиной единицы и, вне всякого сомнения, продолжат прогрессировать и дальше. Само собой, если продолжат тренироваться под нашим чутким руководством.

Он понял не особо завуалированный намек и ответил именно на него:

— Тор Ульфович, я считаю, что мы, Ромодановские, перед вами в долгу. Поэтому заберу у вас Дарью Алексеевну и Марию Александровну только в том случае, если они об этом попросят. Причем не на словах и не под плохое настроение, а напишут рапорт, в котором объяснят причины, не позволяющие служить под вашим началом и дальше. А мне почему-то кажется, что таких рапортов можно ждать десятилетиями и все равно не дождаться.

Я склонил голову в знак благодарности, девчата отзеркалили этот жест, и Игорь Олегович удовлетворенно усмехнулся:

— Вы спелись. И это видно невооруженным глазом. Поэтому я обращусь к вашим верным напарницам: дамы, я в восторге от вашей добросовестности, целеустремленности и упорства, поэтому перевел вас из стажеров в свободные оперативники и выписал премии. Да, они не сравнятся с «боевыми», которые вы получали, воюя под руководством Тора Ульфовича, но тоже заслужены…

Глава 18

22–23 июня 2470 по ЕГК.

…В воскресенье вечером я, наконец, заставил себя слетать в колумбарий Боголюбовского монастыря, приобрести ячейку в наименее престижном, но, на мой взгляд, самом спокойном пятом корпусе и оставить в ней урну с прахом матушки. Поездка далась настолько тяжело, что, припарковав «Борей» на его законном месте в летном ангаре «Иглы», я не сразу нашел в себе силы, чтобы выбраться из салона. А после того, как спустился домой, виновато улыбнулся девчатам, дожидавшимся меня в гостиной, ушел в ванную, разделся, ввалился в душевую кабинку, врубил горячую воду и простоял под ней как бы не целый час.

Когда и как перебрался в спальню, честно говоря, не запомнил — перед внутренним взором безостановочно мелькали картинки из прошлого, сердце ныло, душа плавилась от боли, а тело действовало на