Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

Его улыбка сползла. Глаза забегали, руки очень сильно задрожали. Он хотел что-то возразить, но слов не нашлось. Я добил:

— Долг за десять лет, штрафы, пени… Сумма огромная. За такие дела сажают в тюрьму, и никак иначе.

Он захрипел:

— Да ты… да я… я ж ничего…

Я наклонился ближе:

— Есть вариант. Заведение у тебя забирают. Но, как жест доброй воли, мы не возбуждаем против тебя уголовное дело. Ты уходишь по-тихому, и никто не садится. Понял? Только бумажку одну напишешь, что претензий не имеешь и переоформляешь под меня помещение.

Мужик замолчал. Лицо его побелело. Видно было — он ломается. Вся его уверенность, вся бравада растворились, как дым на ветру. Остался лишь страх.

— Так нельзя… — пробормотал он. — Моё это… моё…что же я буду делать?..

— Моё, твоё… — Я пожал плечами. — Ты хочешь, чтобы завтра сюда пришла полиция? Чтобы тебя увели прямо отсюда, а заведение опечатали? Как ранишь уже точно не будет! И только тебе решать, что мы будет делать!

Он затряс головой.

— Не… не хочу…

— Тогда подпиши бумагу. — Я достал из сумки чистый лист бумаги, что носил для заметок, и положил прямо перед ним на стол. — Отказ от прав. Добровольно. Давай пиши!

Рука у него дрожала так, что буквы выходили кривыми. Но он подписал. Как будто бы у него был выбор. Это получилось даже проще, чем я мог подумать. Он даже не спросил у меня никаких документов, удостоверения. НИ-ЧЕ-ГО! Вот же до чего людей алкоголь доводит, что верят во всякую чушь.

Когда я забрал лист, внутри меня всё перевернулось. Вот оно. Я почувствовал, что сделал первый верный шаг. У меня теперь было место. Гнилое, пропитанное дешевым спиртом и отчаянием, но место. Осталось немного подкрутить и первая часть моего плана будет готова.

Я закрыл заведение тем же вечером. Захлопнул дверь, повесил амбарный замок и пустил слух среди местных алкашей, что заведение закрыто навсегда. Одна из важных первоочередных задач это отучить сюда ходить всяких оборванцев. А сам стоял напротив и смотрел на здание, в котором ещё утром властвовали пьянчуги за порцией алкоголя, как зомби.

— Теперь это все только моё, — сказал я вслух.

И впервые за долгое время поверил, что могу начать всё заново и у меня точно все получится.

Глава 3

Вечером я решил развеяться и направился в ближайшее заведение рядом с новой квартирой которую я снял. За не я отдел сто пятьдесят тысяч за три месяца и оставалось триста пятьдесят тысяч, которые я планировал вложить в свое дело.

Воздух в баре был очень густым, как бульон из забытых людских обещаний, вчерашнего пива и прочих различных выпитых тут алкогольных напитков. Я растягивал по стеклянному бокалу золотистую медовуху, наблюдая, как пузырьки лениво ползут вверх, к пене — словно мои мысли, пытающиеся добраться до какой-то внятной идеи, которую собирался реализовать в самом ближайшем будущем. Ремонт… Свое заведение… Мысли текли слишком вяло, упираясь в стену из небольших бюджетов, смет и скучного прагматизма. Не особо любил таким заниматься, если честно, но что поделать, другого выхода не было. Пока не было человека, которому можно было делегировать данную задачу.

Я стал размышлять о будущем заведении. Ресторан? Нет. Слишком пафосно. Слишком много позерства и никакой души. Как тот вертлявый мажор-сомельье в Милане, который на полном серьезе описывал мне «ноты увядшей ностальгии» в каком-то граппе. Я тогда еле удержался, чтобы не показать ему настоящую «ноту острой стали» в его бархатном камзоле. Но мне нельзя было привлекать к себе дополнительного внимания, ведь мы были на задании.

Воспоминания, острые и яркие, как осколки стекла, сами всплывали из глубин памяти. Задания. Командировки. Маски. Лучшие заведения мира были для меня были не точками гастрономического паломничества, а фоном, декорациями к чужим жизням и смертям. И вот теперь я пытался слепить из этих осколков что-то свое.

И тогда он всплыл. Яркий, как вспышка боли в виске после удара. Бар в Амстердаме. Там, на входе, вместо вышибалы — девушка на качелях из настоящих лиан, смеющаяся, с глазами цвета северного моря. Она качалась, и от нее пахло свежестью дождика и какими-то дикими мятными травами. А внутри… внутри был другой мир. Полумрак, пронзенный неоновыми лампами сапфирового, амарантового, ядовито-зеленого света. Свет не освещал, а подчеркивал тайну и в нем была своя атмосфера. Он скользил по контурам уютных диванов, спрятанных в нишах, как раковины моллюсков, оставляя их кремовые тона в тени, идеальной для шепота и случайных прикосновений. А в центре — огромный танцпол, пульсирующий ровным гулом, как ожившее сердце этого места. Каждый раз, когда я там был, то чувствовал легкую, но ку эйфории.

Вот оно. Не ресторан. Не кафе. Именно это. Место, где стираются границы. Где тени говорят громче людей. Где можно потеряться и найти себя в ритме бита. Идеальная маскировка для того, кто привык жить в тенях, и идеальная ловушка для тех, кого нужно заманить в свои собственные лапы, как паук заманивал свою жерту в паутину.

План начал складываться сам, линии неона прорезали сознание, выстраивая чертежи. Барная стойка тут, диваны там, потайная комната сзади, за зеркалом с односторонней прозрачностью… Я уже почти физически ощущал шероховатость старинного дерева под пальцами, слышал приглушенный смех и чувствовал вибрацию пола.

И в этот момент дверь бара в котором я отдыхал с легким звонком распахнулась.

Вечерний воздух с улицы, прохладный и свежий, ворвался внутрь, на мгновение разорвал плотную завесу табачного дыма и алкогольных паров. И в этом самом световом коридоре, очерченная силуэтом сзади, возникла она.

Время не просто замедлилось. Оно замерло, как кадр из самого пафосного анимэ, где главный герой видит то, что потерял много серий назад. Звенящая тишина, в которой слышен только стук собственного сердца, замедленное движение пылинок в луче света и абсолютная фокусировка на объекте.

Она вошла, небрежно отводя прядь волос цвета воронова крыла, поблескивающего синевой неоновой вывеской. Глаза, большие и яркие, цвета весенней листвы, метнулись по залу, сканируя пространство с привычной осторожностью дикого зверя. Одетая в простое косухи и потертые джинсы, она все равно выглядела иконой стиля, потому что ее уверенность была лучшим аксессуаром.

Видимо я перебрал с алкоголем,