Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

— Совсем никто? — засомневался я.

— Максим, по статистике, люди видят медведя куда реже, чем медведь — людей, — вздохнув и тронув короткую прическу, произнес друг. — А дед — он видел тех князей, кого давно в живых нет… Кстати, насчет деда… — неуловимо напрягся голос друга.

— Мм?..

— Максим, ты не мог бы объяснить, что… с ним происходит? — чуть споткнулся посреди вопроса Артем, подняв взгляд, полный искреннего недоумения.

— А что с ним? — нахмурился я. — Сдавали целым и живым.

— Он совершает нетипичные для себя поступки, — отвел княжич взгляд. — Я еще никогда его таким не видел. Что ты с ним сделал? Что вообще произошло?

— Это долгая история. — Я вновь посмотрел на девушек, что сидели вроде тихо и мирно, улыбаясь миру каждая в свою сторону, но, судя по движениям губ, обменивались короткими мнениями на неизвестную тематику.

Напряжение в их позах показывало, что тематика вряд ли приятная. И если дело пойдет далее слов, будет не очень приятно, если Ника ее тут прибьет — перед другом неудобно.

Я движением подбородка показал Артему на нашу скамейку, и тот, чуть нахмурясь, понятливо кивнул.

— Хоть в двух предложениях? — попросил он, обозначив движение в сторону девушек.

— Ну, самолет с твоим дедом рухнул.

— Это, как я понимаю, плохая новость?

— Мм… это хорошая, — честно признался я. — Плохая в том, что он летел тебя убить, пока ты не вошел в полную силу.

Как бы ни владел собой Артем, но с шага он сбился, ошарашенно посмотрев на меня.

— Теперь представь, — буднично добавил я, — что, проиграв и поклявшись вечно тебе служить, он приезжает к тебе домой. Он знает свою вину перед тобой, он видит твою силу, чувствует свою слабость и осознает твое право судить.

— Погоди, как так-то…

— Я допускаю, что ему страшно. Очень страшно, — вежливо улыбнулся я. — Но это пройдет.

— Это хорошо, — автоматически произнес Артем, о чем-то напряженно размышляя, закусив губу.

— Это плохо, — не согласился я, тут же поймав внимательный взгляд. — Сейчас он покладистый и готов на все, чтобы замолить перед тобой вину. Потом он снова станет собой.

— Прежним он мне нравился гораздо больше, — вновь задумался о своем друг. — Тем более что мне от него ничего не нужно.

— Знания, — подсказал я осторожно.

Вновь под ногами была тонкая грань, где любая дружба завершается и начинаются семейные интересы — закрытые для посторонних.

— Отец передал достаточно.

— Я полагаю, — стараясь не спешить, начал я, — что существо, способное ради власти убить внука, не станет передавать потомку некоторые навыки. Те самые, что делают потомка сильнее прародителя.

Если будет отповедь — то ровно сейчас. Возможно, болезненная. Однако другу я был обязан подсказать этот путь. Отец Артема не был слаб, но был вынужден прятать своего сына от его деда, не в силах тому ничего противопоставить. Отец Артема также нанял ему учителя со стороны, а значит, был не способен вывести на предельный уровень самостоятельно. Выводы лежали на поверхности.

— Я уточню, — вместо ожидаемой реакции, хмуро кивнул Артем, изрядно удивив.

Мы медленно направились к скамейке. Атмосфера вокруг зримо менялась с тихой на шумную и бурлящую — выходили из университетских корпусов студенты, через край наполняя энергией и жизнью все пространство вокруг себя.

— Второй важный вопрос, — вроде как разобравшись с тяжестью первого, по-прежнему спокойно и уверенно произнес друг, — надо решить с твоим статусом.

— А что с ним не так?

— Столица, — повел Артем плечом. — Это у нас в городе все про всех знают. Тут слишком много людей. Много возможных конфликтов.

— У меня достаточно связей, — намекнул я на то, что в прошлый раз его проблемы пришлось решать мне, а не наоборот.

— Уровень твоих связей гораздо выше досадных неприятностей с дураками. Сам не захочешь их использовать ради мелочей, а жить спокойно ты не способен.

— Я честно постараюсь быть скромнее.

— Да не в скромности дело, — с досадой цокнул Артем. — Вот посмотри сам. Стоит твой холодильник. Рядом ты. Значит, мороженщик. А будет статус — то уважаемый человек рядом с холодильником. Отношение общества — под стать.

— Предлагаешь мне обзавестись охраной, как у тебя? — скептически посмотрел я на плечистых ребят, продолжавших держать нас и подходы в фокусе внимания. — На занятия тоже их брать? — вздохнул я без конфликта в голосе.

— Я от них в ближайшее время сам откажусь. Это, — повел он рукой в сторону охраны, — временно, до получения статуса.

— А быть княжичем уже недостаточно?

— Для особого вида дураков — недостаточно, — к удивлению моему, согласился он. — Особый вид будет вызывать на дуэли, стараться уязвить словесно, но без прямых оскорблений. Словом, это не поможет.

— Тогда о каком статусе идет речь? — слегка запутался я, подумав сначала, что Артем вербует к себе в свиту.

— В конце месяца — столичный экзамен на воинский ранг Силы. При большом скоплении людей. Списки высших рангов во все газеты идут, на телевидение. Подтвержу своего «мастера», и любой смертник меня за километр обходить будет. Так что, Максим, очень прошу — сдай на своего «учителя», и увидишь, что большинство проблем отпадут сами. — Остановившись, он положил руку на мое плечо и внимательно посмотрел мне в глаза. — Я бы очень не хотел, чтобы какой-нибудь высокородный сумасшедший об тебя убился. Криков будет — до небес. Тебе же оно тоже не нужно?

— Я очень внимательно обдумаю этот вопрос, — тщательно взвесив ответ, произнес я.

— Тут думать мало, тут еще именные бланки на аттестацию подать надо вовремя. За подписью князя, между прочим. Эта неделя — крайний срок.

— А можно мне два бланка? — покосился я на Нику.

Напряжение между девушками на скамейке было настолько высоко, что наполнивший дорожки народ не рисковал сесть на свободное место между ними, демонстрируя здоровый инстинкт самосохранения.

— Бланки на ранги от «учителя» и выше, остальным можно обычным порядком, — уловив направление моего взгляда, сказал друг.

— Так можно мне два бланка?

Артем посмотрел недоверчиво сначала на меня, потом на Нику, но все же кивнул.

— Вера! — окликнул он свою девушку, и та покладисто помахала ручкой, сияя улыбкой и изображая саму безобидность.

— Ника, холодильник тырят! — обратил я внимание на опасные поползновения студенческой братии, обнаружившей вещь без присмотра. От окрика те сбежали сами.

А напряжение меж девушками под нашим вниманием тут же схлынуло. Вернее, тщательно замаскировалось за летними улыбками и кроткими взглядами.

Правда, обрадовались этому не только мы. К дамам тут же двинулись два каких-то молодых типа с цветами наперевес.

Первый букет роз от патлатого студента