Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

– Раньше разбудить меня не могли? Ни разу над этим городом не пролетал.

Николя и Армата, остающиеся при флайере, собирались ночевать в здании с другой стороны площадки. Как и пять коллег из дивизиона. Так что на вопрос товарища они лишь пожали плечами и махнули на прощание.

– Завтра, когда будем улетать, полюбуешься, – чуть ли не за руку тащил его за собой профессор в какие-то подземелья. – Мне по краберу доложили, что все готово к немедленной операции, а ведь тебе еще и потом придется всю ночь под наркозом пролежать.

– Чего так долго?

– Радуйся, что оборудование здесь самое современное. Серджио двое суток у меня под присмотром валялся.

Но как только приблизились к операционной и рассмотрели ее через прозрачную стену, оба «подопытных кролика» не сдержали своих восклицаний:

– Что это за монстр? Разве такие бывают?

– В самом деле. – Капочи и сам был поражен. – В Старом квартале такого чудовища не было.

– А он пока только в единственном экземпляре, – похвастался с гордостью ученый. – С его помощью можно не только тонкие операции производить в области мозга, но и послеоперационную адаптацию проводить в самом благоприятном, омолаживающем режиме.

Практически вся операционная состояла из единого не то прибора, не то робота, вокруг которого хлопотали уже хорошо знакомые офицерам помощники Сартре. А внутри этого медицинского монстра-конгломерата виднелось сразу два операционных стола.

Хотя Капочи почему-то решил, что на эти столы он сегодня не попадет. Двигаясь в комнату для раздевания и подготовки, он шепнул Сартре на ухо:

– Хорошо, что я уже пережил блокировку.

– Зато теперь ты будешь лежать рядом, – обрадовал его профессор, жестами руководя иными помощниками, которые быстро раздевали пациентов и начинали готовить их к операции. – И тоже под наркозом. Мне надо сделать сравнительные замеры, а это следует делать только здесь и только на вас обоих.

Дальше он пустился в какие-то словесные дебри про высшую нейрохирургию, но Тантоитан его перебил.

– А зачем мне бреют голову? – вопил он с возмущением. – У меня и так короткая стрижка.

– Тем более переживать не о чем.

– Меня невеста не узнает!

– Подберем тебе парик. Ведь у Серджио ты ничего не заметил?

Майор осторожно вывернул голову, присматриваясь к скромно затихшему полковнику. Тот и в самом деле оказался зеркально лыс, а его парик уже лежал вместе с остальными вещами. Парадорскому ничего больше не оставалось, как воскликнуть:

– Цирк! И два новых клоуна на манеже!

– Но, но, но! – тут же прикрикнул старший по званию. – Совсем к командованию уважение потерял?

– Как можно, господин полковник! Это я себя имел в виду, и… – Он осекся, наткнувшись на ироничный, но весьма многообещающий взгляд профессора. Но потом все-таки выкрутился: – И второй раз тоже себя.

Еще через десять минут оба пациента лежали на столах и с фатальным отчаянием продолжали бравировать и шутить.

А потом все накрыл туман наркоза.

Очнулся Парадорский все на том же операционном столе, но в довольно неприятном состоянии. Страшно хотелось пить, жутко затекло все тело от неподвижного лежания, основательно болела голова. Словно в черепную коробку вонзили сразу несколько горячих стержней. Кругом царил полный мрак и что-то монотонно гудело. Хотел пощупать руками бедра и только тогда понял, что прочно прикреплен к ложу многочисленными ремнями. Из-за ремня и голова не поворачивалась. Пошевелил губами и решил кого-то позвать:

– Эй! Кто-нибудь! Отзовитесь или дайте напиться!

– Да чтоб тебя ржавчина съела! – послышался изумленный голос профессора в невидимых динамиках. – Ты почему проснулся?! Тебе еще час следовало спать!

– Выспался, вот и проснулся. Да и пить жутко хочется.

– Лежи и не шевелись! – умоляюще восклицал ученый. – Мы сейчас все уладим.

В темноте невидимого пространства послышались шумы беготни, восклицаний, скрип и шелест передвигаемых устройств. Потом опять раздался голос:

– Тебе не должно хотеться пить! Твою жизнедеятельность поддерживает прототип омолаживающего устройства.

– Значит, ваш прототип сломался. Пить хочу, тело отлежал, башка болит!..

– Не стони! – уже сердито восклицал профессор. – Ведешь себя словно девственница… перед родами.

Вскоре системы жизнеобеспечения и в самом деле заработали. По спине прошлась волна тепла, кожа перестала чесаться, боль в голове стихла. По столу пошли вибрирующие волны, способствующие массажу тела. Чуть позже и во рту исчезла неприятная, горчащая сухость.

Да и комментарии продолжились:

– Сейчас выводим тебя полностью из-под режима послеоперационной регенерации. Минут через пять уже и свет увидишь. Только глаза вначале прикрывай. А все остальное мы уже сами сделаем.

Действительно, полуавтоматический медицинский монстр вскоре стал открывать целые секции, отводить их в стороны и освобождать проходы к операционному столу. Натяжение ремней ослабло, а потом они вообще спали. В поле зрения появился сам Сартре с двумя помощниками и освободил тело окончательно. Затем помогли встать, проводили в другую комнату, где хранилась одежда и личное оружие, и там усадили в кресло, рядом со столиком с чайниками и кофейным агрегатом.

– Горячий, бодрящий чай тебе пойдет на пользу, – разрешил ученый, ни на минуту не прекращая визуальный поиск только ему одному известных симптомов. – Пей-пей, мне это не мешает.

– Зато мне мешает! Как я могу пить, когда мне светят в зрачок слепящим лазером?! И где Серджио?

– Еще на столе, его только через четверть часа будить надо. А уже только потом ты должен был просыпаться.

– Что-то пошло не так?

– Понятия не имею! Может, калибровка на устройствах чуток сбилась? Такое иногда бывает.

Но при этом профессор повел глазами в сторону заскочившего в комнату помощника, давая понять, что остальные обсуждения стоит проводить только наедине. Танти понял, продолжив интенсивно прогревать горло бодрящим напитком. Затем его прикрыли теплым пледом и отправились выводить из-под наркоза полковника Капочи. Тот вскоре и появился, но его состояние было не в