Консультант - Александра Торн

– А! – Комиссар быстро повернулся к чернокнижнику и по выражению его лица понял, что догадка Энджела верна. – Все надеетесь жить вечно?

Лицо Бартоломео дернулось в судороге, он слабо закашлялся, и кашель наконец перешел в смех.

– Ну нет – мои люди еще потреплют ваших птенчиков и обожгут им перышки!

– Пусть это не слишком вас окрыляет, – ответил Бреннон. Он уже знал, каким будет решение, и впервые за все это время не испытывал никаких сомнений. Он знал (и до конца жизни будет знать), что Валентина одна удерживает защитный купол над мертвым городом, где шестьдесят тысяч человек никогда не получат даже достойного погребения. А потому решение далось ему без колебаний. – Джен, займись допросом. Когда расскажет все – сожги живьем то, что от него останется.

Брат Бартоломео побелел как смерть и отчаянно задергался, пытаясь разорвать цепь или сдернуть с руки браслет. Натан отвернулся от него и отошел к опушке. Легкий ветерок мерно качал листья, на траве под лунным светом играли резные тени. За спиной комиссара полыхнул огонь и раздался пронзительный, почти нечеловеческий вопль.

20 октября

Маргарет читала записи показаний чернокнижника, сидя в дядиной комнате – он ушел вместе с Саварелли на поминальную службу, которую кардинал устроил сегодня утром в честь погибших инквизиторов. Девушка кое-что выписывала, когда в комнату ворвалась Джен с криком:

– Он очнулся!

– Что? Как?! – выдохнула мисс Шеридан и бросилась следом за ведьмой, забыв обо всем на свете. Господи, наконец-то! – Это, по-твоему, очнулся? – холодно осведомилась она спустя минуту, стоя перед кроватью Лонгсдейла.

– Ну он же приходит в себя, да? Откуда мне знать, как вы, людишки, это делаете. Но на помирающего он не похож.

– Слава богу.

– Которому?

Маргарет приложила ладонь ко лбу консультанта. Хотя Лонгсдейл бормотал во сне и метался по кровати, жара у него не было. Он выглядел на редкость здоровым, и казалось, что он вот-вот откроет глаза и потребует газету, чай и яйцо всмятку на завтрак. Девушка наклонилась к нему, пытаясь разобрать его речь, но он шептал на смеси стольких языков, что она не поняла ни слова.

– Давно это с ним?

– Минуты три.

– Маргарет, – вдруг отчетливо произнес консультант. Мисс Шеридан взяла Лонгсдейла за руку и сказала:

– Я здесь.

Но он не откликнулся на ее прикосновение, только забормотал:

– Sphaera in ignis. Три ложки нитрата серебра. Los libros de Alliantero.

Он произносил слова тихо, но отчетливо, и это было не похоже на бред.

– Он вспоминает, – сказала Джен.

– Что вспоминает?

– Не что, а вообще. Он добрался до памяти этого тела, которая, чтоб ты знала, хранится в мозге. Теперь он заново вспоминает свои воспоминания. За все шестьдесят лет, так что это надолго. – Ведьма села в кресло и небрежно обронила: – Можешь идти, он будет в них рыться несколько часов, а то и сутки.

– Тогда почему он вспомнил меня так скоро?

– Потому что сначала вспоминается самое недавнее, идиотка! А потом уж, по мере погружения…

– То есть, – чуть дрогнувшим голосом уточнила Маргарет, – рано или поздно он вспомнит, как стал консультантом?

– Да, – зловеще ответила Джен. – И тогда твоему ангелу конец.

– Почему?

– Потому что Лонгсдейл расскажет нам все, что твой трахаль от нас скрывает, усекла? Уверена, он обеими руками в этом превращении поучаствовал, иначе с чего бы псу так на него кидаться. Надеюсь, – мечтательно добавила ведьма, – они встретятся лично, и я наконец посмотрю, как Лонгсдейл переломает тощему выродку все кости до единой.

Маргарет нахмурилась: ей не приходило в голову, что новый консультант может с ходу броситься мстить Энджелу. Внезапно пальцы Лонгсдейла так крепко сжались вокруг ее запястья, что девушка пронзительно вскрикнула и лишь через секунду поняла: ей не больно. Он цепко держался за ее руку, глаза беспокойно двигались под веками, губы беззвучно шевелились.

– Только вякни что-нибудь своему Редферну, – угрожающе сказала ведьма. – Шею сверну.

Мисс Шеридан опустилась на кровать рядом с Лонгсдейлом, поскольку вырваться все равно не могла, и впервые задумалась над тем, что Энджел всегда пропускал одно: как он связался с превращениями людей в консультантов? Он никогда не рассказывал о том, как так вышло, что ему доверили такое дело. Не с первого же дня в компании консультантов…

– Где твой дядя?

– Ушел на поминальную службу. Потом встретится с Энджелом. У них какие-то дела.

– Не нравятся мне эти их дела, – проворчала ведьма. – От твоего недоноска можно ждать любой пакости.

– Прекрати! – вспыхнула Маргарет. – Он тебе ничего не сделал!

– Не хочу дождаться, пока сделает. На цепь бы его и в яму, раз уж такой полезный, пусть советы оттуда подает.

– Удивительно, – процедила мисс Шеридан, – как ты не любишь человека, которого истязала. Опасаешься ответной любезности?

Джен насмешливо фыркнула:

– Еще чего! Что он мне может сделать?

Маргарет опустила ресницы. В висках зазвучал слабый нежный звон, и когда он стал отчетливым, девушка вскинула голову, в упор уставившись на ведьму. Удар Цепи был таким стремительным, что Джен едва успела вскочить с кресла. Звенья со свистом пронеслись над ее головой. Ведьма метнулась в угол, но Цепь бросилась за ней, обвилась вокруг лодыжки и повалила на пол.

– Возможности есть, как видишь, – сказала Маргарет. Джен зарычала, полыхнула, как костер, и взвилась к потолку. Цепь натянулась, но не выпустила добычу. Мисс Шеридан сосредоточилась, и звенья неохотно растаяли. Ведьма гневно зашипела и остыла до привычного вида. – Интересно, почему на тебе не сгорает одежда? Она что, асбестовая?

– Не твоего ума дело! – рявкнула Джен, вдруг переменилась в лице и кинулась к кровати. Маргарет резко обернулась – Лонгсдейл приподнялся на локте, открыл глаза и вперился в пса угрожающим, застывшим взглядом.

Далеко над озером Уир из туч сыпался дождь. Ветер гонял по Роксвилл-стрит желтые листья, люди спешили в кафе, на обед. Стоя спиной к «Раковине», Бреннон смотрел на темно-красное кирпичное здание, в котором провел девятнадцать лет. Он помнил, как вместе с Бройдом в сорок пятом году осматривал этот дом, без окон и крыши, помнил, как они расчищали первый этаж, возводили перекрытия, укладывали полы, красили стены, белили потолки – утром и вечером до и после работы. Он поднялся по стертым серым ступеням, взялся за отполированную тысячами прикосновений дверную ручку – и вновь оказался дома.

Слева за решеткой, под надзором полицейских, дожидались допроса две проститутки, пьянчужка, свернувшийся калачиком на лавке, пара потрепанных жизнью мужичков и тощий подросток в кепи и сюртуке не по размеру. У стойки дежурный ругался с пышной дамой, которая забирала коробку