Трон Войны - Guiltythree

Оно было залито кровью.

Однако его глаза оставались спокойными и жутко холодными.

«Какой ужасный способ вернуться из Кошмара…»

Обломок меча в руке Анвила превратился в вихрь искр.

Услышав приближение Джеста, он пошевелился и поднял голову.

У Джеста в голове вертелась тысяча вопросов, но, встретив взгляд юноши, он замешкался.

На мгновение он даже усомнился в том, на кого смотрит… действительно ли это Анвил?

Или это была аномалия?

Кто из них победил?

«Тот… другой… не был в доспехах».

Словно прочитав его мысли, юноша ровно произнёс:

«Это я».

Анвил открыл рот, словно желая сказать что-то ещё, но в этот момент его маска безразличия наконец-то треснула.

Выражение его лица изменилось, и он вдруг испуганно вздохнул.

«Гвин…»

Не обращая внимания на свои раны, Анвил вскочил на ноги и, словно в панике, огляделся по сторонам.

Через минуту они нашли Гвин, погребённую под обломками и без сознания… но, к счастью, живую.

Обняв её, Анвил испустил дрожащий вздох.

«Слава богам… слава богам… слава…»

Глядя на него, Джест понял то, что должно было быть очевидным, но до сих пор ускользало от его внимания.

Казавшаяся непробиваемой броня безразличия Анвила была всего лишь фасадом.

На самом деле это была всего лишь хлипкая маскировка из бумаги.

…По крайней мере, так было тогда.

Но ничто не остаётся неизменным.

Аномалия была уничтожена, и все проблемы, вызванные её существованием, были решены. Авторитет клана Валор был не только восстановлен, но и стремительно вырос, когда молодой лорд Валора стал Мастером.

Комплекс Валора в ОССК был отремонтирован. Раны, полученные Анвилом, Гвин и Рыцарями, попавшими в битву, зажили. Великое Зеркало, спрятанное под Бастионом, снова было обёрнуто холстом, а силы клана начали разрабатывать меры противодействия гостям с той стороны.

Были и радостные новости.

Вскоре после возвращения Анвила из Кошмара стало известно, что юная леди Гвин беременна. До конца года у них появился наследник — мальчик, который однажды унаследует Бастион, Зеркальное Озеро и всю славу клана Валор. Его назвали Мордрет.

Именно тогда всё пошло наперекосяк.

Потому что, когда Анвил посмотрел на сына, Джест не заметил в его холодных серых глазах ни капли тепла.

Это было не просто обычное безразличие. Было нечто большее… жуткое подозрение, которого никто больше не разделял.

Подозрение, что молодой Мордрет вовсе не был его сыном.

Подобное подозрение было не иначе как безумием. Учитывая ситуацию, между Гвин и аномалией ничего не могло произойти, как бы ни был убедителен другой Анвил. Джест был уверен в этом.

Ничего не произошло, и всё же… червь сомнения закрался в сердце Анвила. И как только это произошло, сомнение, казалось, стало медленно пожирать его изнутри.

После рождения сына Анвил стал ещё холоднее и неприступнее. Но в нём ещё оставалась хоть какая-то человечность.

Однако эти последние капли человечности не продержались долго.

Вся теплота, оставшаяся в его сердце, исчезла в тот день, когда леди Гвин скончалась после рождения их второго ребёнка, Морган.

В день похорон Джест снова нашёл Анвила в подземном зале, смотрящим на полотно, закрывающее Великое Зеркало.

Молодой человек повернулся и посмотрел на Джеста без всяких эмоций в своих стальных глазах.

Спустя несколько мгновений Анвил ровно произнёс:

«…Я снова потерпел неудачу».

Он немного помолчал, а затем снова развернулся к зеркалу и добавил без всяких эмоций в своём холодном голосе:

«Но этого больше не повторится».

Джест хотел сказать, что мальчик усваивает все неправильные уроки. Но он не был уверен, что это так… более того, он даже не был уверен, что мальчик ошибается.

Заклятие Кошмара было жестоким богом. Люди говорили, что время лечит все раны…

Но в мире Заклятия Кошмара время только наносило новые.

Слабая надежда Джеста на то, что Анвил в конце концов оправится от потери Гвин, была разрушена два года спустя, когда разразилась катастрофа, и Врата Пятой Категории поглотили Америку.

Так много вещей было потеряно в этом бедствии.

Среди них были жизни Бессмертного Пламени и Улыбки Небес, которые пали, давая гражданским время на эвакуацию.

И потеря Улыбки Небес стала последней каплей, от которой у Анвила что-то оборвалось внутри.

Именно это подтолкнуло его холодное железное сердце к принятию непростительного решения.

Ради блага человечества, ради себя… и ради славы клана Валор.

…Конечно, это решение было бы невозможно без проклятой мерзости, Астериона, который ждал с улыбкой на губах, предложив лорду Валора новую сделку.

Сделку, чтобы помочь Анвилу убить Сломанного Меча.

Глава 2174

Смертельное любопытство

Кэсси замерла, потрясённая тем, что обнаружила.

Это не было её целью…

Но теперь, когда она увидела проблеск заговора, который определит судьбу мира, а также разрушит жизнь Неф и превратит её в ту, кем она является сегодня, она не могла просто так это отпустить.

Даже если это был самый мудрый выбор.

Запасы её эссенции иссякали, а Джест уже начал освобождаться от завораживающих тисков её взгляда.

К тому же ей ещё предстояло разобраться с последствиями. Убить старого Святого было бы не так уж сложно… но, насколько бы он ни заслуживал смерти, это не обязательно было лучшим выбором.

Аспект Кэсси наделил её редкой способностью понимать своих врагов. А поняв человека, обычно невозможно его ненавидеть… в конце концов, как можно ненавидеть того, чьи радости и горести она испытала сама? Понимание рождало сострадание, и было легко потеряться в чужих воспоминаниях

Вот так и она невольно сопереживала Джесту, который столько пережил и столько страдал за свою долгую и необычную жизнь.

Однако… воспоминания также были обманчивы.

Они не были правдивыми записями о том, что произошло. Они были туманны и мимолётны, часто представляя собой лишь фрагментарные сведения о прошлом. И даже тогда они были сформированы и окрашены разумом носителя.

Взять, к примеру, Джеста. В его представлении он был преданным и сочувствующим человеком… возможно, не добродетельным, но определённо благонамеренным. Вот поэтому он помнил свою жизнь как историю о прекрасных человеческих связях и тяжёлых испытаниях в стремлении к высшему благу.

Но на самом деле он был мясником, чьи руки по локоть были в крови. Бессердечный убийца, пренебрегающий человеческой жизнью и оставивший после себя бесчисленное множество невинных жертв… просто они были ему безразличны, и поэтому безликие жертвы не оставляли даже следа в его воспоминаниях.

Кэсси сочувствовала Джесту, но в то же время испытывала к нему отвращение… не то чтобы её собственные руки были чисты, конечно.

Возможно, они оба заслуживали смерти. Так что