Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

— Зато, может быть, завтра мы получим еще несколько интересных дел? — робко предположила Нечаева.

— Надеюсь на это, — ответил я и уточнил. — Как насчет обеда, Арина Родионовна?

— Только за.

Секретарь, убрала лежавшие на столе бумаги в папку и встала с кресла.

* * *

Обедать мы решили в заведении «У Журналиста». Приветливая распорядительница провела нас к столику, и назначила официанта, который подал меню.

Мы пришли в удачный момент. В кафе начали подавать комплексные обеды, но время перерыва только началось, и в кафе было много свободных мест.

— Как вы думаете, Павел Филиппович, а как сложилась судьба Литвинова после того, как его выпустили из острога? — спросила меня Нечаева, когда мы сделали заказ и официант удалился.

— Не знаю, — честно ответил я. — С него были сняты все обвинения, теперь он законопослушный подданный Империи. Скорее всего, вернулся в дружину Потемкина и продолжает служить князю верой и правдой. Думаю, что князь не откажет ему в работе, учитывая, что влияние Софьи на него усилилось после заключения мачехи под стражу.

— Хорошо бы, — вздохнула секретарь. — Человек ничего не совершил и провел так много времени в остроге.

— Порой ошибки случаются, и задача адвоката попытаться их исправить. Если безвинный попадет на каторгу, Империя получит не исправившегося подданного, а озлобленного на всех индивида.

Нечаева кивнула:

— Теперь я это понимаю. Но ведь тот же самый Попов не стал озлобленным.

— Петр Попов был не так уж безвинен, — возразил я. — Просто попал на каторгу не за свои преступления. Но это все равно ошибка, которую допустило следствие.

— Спорно, — тут же возразила Нечаева.

Я пожал плечами:

— Почему же? Помните Гордея, которого хотели осудить за убийство Левина? Он разбойник, но отбывать наказания за чужое преступление не должен. Если бы Петрова поймали за собственные грехи — в лучшем случае я бы настаивал в суде на смягчении наказания. Но человек не должен отвечать за чужое преступление.

Арина Родионовна пристально посмотрела на меня, и в ее взгляде я заметил понимание.

— К тому же в примере с Поповым человек, который убил его жену, остался на свободе. И продолжил губить женщин, пока мы его не изловили. Если бы жандармы искали настоящего преступника, то шесть актрис остались бы в живых. Наверное.

— Да, — растерянно пробормотала секретарь. — Теперь я понимаю. Вы правы.

Беседу прервал официант, который принес заказ. И мы приступили к еде.

Обед оказался вкусным. А после трапезы на меня накатила расслабленность. Я откинулся на спинку удобного кресла, допивая чай и с неохотой думая, что скоро будет пора возвращаться в офис. Хотя на сегодня работы было немного. Можно посидеть час в кабинете, отпустить Арину Родионовну домой пораньше, а самому поваляться на диване в гостиной, или пройтись по городу.

Хотя гулять не очень хотелось. Чутье подсказывало мне, что погулять в скором времени мне еще успеется. Причем ходить придется очень много.

Я допил остывший чай, поставил чашку на стол и уточнил у Арины Родионовны:

— Идемте?

— Да, конечно, — рассеянно ответила Нечаева и поднялась из-за стола.

* * *

До офиса мы добрались без приключений. Но у дома нас ждал сюрприз. В виде двух припаркованных у арки машин. Возле одного авто дежурило несколько человек. Причем они рассредоточились так, чтобы держать в поле зрения всю округу. Парни были без нашивок дружины, но выправка и повадки выдавали в них бывших жандармов или военных.

Мы свернули в арку, подошли к крыльцу, и я хотел было отпереть дверь приемной, как меня окликнули:

— Павел Филиппович?

Я обернулся. У арки стоял мужчина лет сорока.

— Он самый, — ответил я.

— Мой сын, Глеб Антонович, сказал, что вы можете мне помочь, — начал мужчина. — Меня зовут Антон Нилович Самохвалов.

— Вы привезли расписку? — уточнил я, рассматривая отряд бойцов, которые рассредоточились у арки.

Самохвалов кивнул. Направился ко мне и, оказавшись рядом, протянул ладонь. И я ответил на рукопожатие:

— Прошу, пройдемте в мой офис, — предложил я и отпер дверь, приглашая мужчину войти. — Кто ваш займодавец?

— Юрий Волков, — ответил Самохвалов, проходя за мной в приемную. — Один из главарей «Кадетов».

Волчье логово

Гость обернулся ко мне, взглянул исподлобья. Наверно ждал, что я как-то отреагирую на его заявление. Я же равнодушно пожал плечами и указал рукой в сторону своего кабинета.

— Арина Родионовна, сделайте нам, пожалуйста, чай, — попросил я секретаря. — И парням из дружины тоже.

Теперь было понятно, почему Самохвалов ходил с таким количеством охраны. В Петрограде существовало четыре крупных банды, которые зародились еще в Смуту. Вернее, их было пять, но не так давно, Империя признала движение трудовиков-социалистов террористическим, и они ушли в подполье, занявшись взрывами и убийством членов Императорской семьи.

В отличии от монархистов, ядро которых сложилось в стычках на митингах Смутного времени, кадеты зародились в кадетских училищах Империи. Вместе они пытались противостоять другим группировкам, и старались бороться с криминалом, вербуя людей из бывших дружинников и жандармов. Но изначально благая идея «города без преступности» уперлась в финансирование. Поэтому кадетам пришлось поступиться частью принципов, и заняться криминалом.

— Ваш кредитор бывший военный? — уточнил я, и Самохвалов кивнул:

— Все так. Только у него без титула. Родился Юрка босяком. И я был уверен, что им же и помер. Но как оказалось, Волков жив. И даже, кажется, не кашляет.

Мы вошли в кабинет, я сел за стол, указал на свободное место:

— Прошу, присаживайтесь.

Самохвалов расположился в кресле, и я смог его рассмотреть. Он был не стар, но выглядел изможденным. Словно давно не высыпался. На нем был дорогой костюм цвета топленого масла с золочеными пуговицами, запонками, украшенными жемчугом. Мне подумалось, что только очень расточительный человек стал бы использовать такой капризный материал для украшений. Насколько я знал, жемчуг был хрупким и быстро портился при неосторожном обращении. Похоже, моего гостя это не особенно волновало. Мужчина вынул из кармана белоснежный платок и промокнул испарину со лба.

— У вас душно, — проговорил он, будто извиняясь за свою слабость.

— Только бы не заорал, — буркнула Виноградова, которая сидела все то время на подоконнике.

Женщина приоткрыла раму окна, впуская в комнату прохладный воздух, напоенный ароматом цветущего шиповника.

Самохвалов вздрогнул, уставившись на место, где находилась Любовь Федоровна, но быстро пришел в себя и криво усмехнулся.

— Призраки? Я правильно понимаю?

— Я ведь некромант, — не стал спорить.

— Занятно, — проговорил мужчина и поставил на стол портфель, открыл его и вытащил траченный временем лист из тетради гимназиста. Передал его мне:

— Вот.

Я взял ветхую бумагу, внимательно прочитал написанный от руки текст. Взглянул на дату. Посмотрел подпись на просвет.

— У таких дел же есть срок исковой давности? — с надеждой уточнил Самохвалов.

Я медленно покачал головой:

— Волков был признан умершим и вернулся в город недавно?

— Все так, — скривился мой гость.

— Так что сроки его обращения в суд будут восстановлены.

Отложил лист, взглянул на Самохвалова:

— Рассказывайте. Прошу только ничего не скрывать. Потому как от вашей искренности будет зависеть результат.

— Мне нечем вас удивить, Павел Филиппович. Я взял в долг денег у человека, которого считал другом, — со вздохом начал Самохвалов. — Полагал, что расплачусь с ним сразу же, как появится прибыль. Но вскоре мой приятель попал на каторгу. Дело было мутное, а времена страшные. Не успел я опомниться, как Волков сгинул. Отдавать долг мертвецу я не стал по понятным причинам. Просто не мог. А теперь должен отдать в сто раз больше.

Я кивнул:

— Взяли деньги у Волкова. Не страшно было занимать у бандитов?

— Тогда он еще не был «кадетом», — ответил Антон Нилович. — Иначе бы его новые друзья уже давно все у меня отобрали. Вы не подумайте, Павел Филиппович, я готов вернуть долг. Но в разумных пределах.

— Понимаю, — ответил я. — И как уже сказал вашему сыну, я попытаюсь что-то сделать. Но не обещаю.

В дверь кабинета постучали, а через секунду, в помещение вошла Арина Родионовна. В руках у секретаря был поднос, на котором стоял чайник и две чашки.

— Спасибо, — поблагодарил я Нечаеву, когда она поставила напитки на стол. — Распечатайте, пожалуйста, договор на оказание услуг. И мы его подпишем. Только мне нужны ваши данные, Антон Нилович.

Самохвалов охотно кивнул, вынул из кармана телефон, нашел номер в списке контактов. Нажал на кнопку вызова. И я услышал, как в приемной раздалась приглушенная мелодия звонка, которая быстро оборвалась:

— Василий, продиктуй мои данные секретарю Павла Филипповича, — распорядился Антон