Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

Смена закончилась. Я вышел на улицу. Вечерний Петербург зажигал огни. Я зашёл в первую попавшуюся шаурмичную, взял двойную с курицей и острым соусом, и чашку кофе с собой. И пошёл пешком по Невскому.

Люди, огни, музыка из кафе. Я шёл, откусывая горячую шаверму, запивая её горьким кофе, и чувствовал… удовлетворение. Первый день. Первая победа. Легенда начала обрастать плотью.

Дома меня ждал тишина и пустота. Но теперь она была другой. Теперь за моими плечами была первая маленькая победа. Первый шаг в новой роли и на пути к моей главной цели.

Вернувшись домой, Я подошёл к окну, глядя на огни города. Где-то там были те, кого я ищу. Те, кто уничтожил мой орден. И теперь они даже не подозревали, что охота началась. Что их новый охотник уже здесь. И он только разминается.

* * *

Всю неделю на работе в министерстве внутренних дел магии я занимался отловом мелкого сброда. Серьёзно, это было похоже на отлов тараканов на кухне общежития — бесконечно, противно, и они вечно лезут, куда не надо.

Вторник начался с того, что мы с Сомовым выехали на вызов — местный алхимик-недоучка пытался в подвале многоэтажки варить зелье удачи из кошачьей мочи и энергетиков. В результате его зелье не то чтобы принесло удачу, но взорвалось, окрасив половину подъезда в ядовито-розовый цвет и наделив всех жильцов временной способностью чихать радугой. Мы вломились в его «лабораторию» — воняло на всю округу, кот сидел на холодильнике и смотрел на нас с немым укором. Алхимик, весь в розовых пятнах, пытался спрятаться в стиральной машине.

— Эй, гений! — крикнул я, отодвигая стиралку. — Твоя удача закончилась. Вылезай.

— Да я почти добился прорыва! — захныкал он, вылезая. — Ещё чуть-чуть!

— Твой прорыв уже на потолке, — мрачно буркнул Сомов, указывая жезлом на розовое пятно в виде утки. — И в квартирах местных жильцов. Поехали, Эйнштейн.

Среда была посвящён «великому магу-иллюзионисту», который развлекал народ у метро. Он создавал иллюзию, что купюры в его шапке множатся, а на самом деле воровал кошельки. Причём делал это так топорно, что слепой бы заметил. Мы подошли к нему — он такой стоит, в плаще с блёстками, и бормочет заклинание над шапкой.

— Остановись, служитель тьмы! — иронично сказал я. — Твои тёмные дела раскрыты!

Он аж подпрыгнул, иллюзия купюр развеялась, а из-под плаща посыпались чужие магофоны и бумажники.

— Да я… да я искусство несу! — попытался он оправдаться.

— Несёшь, но не туда, — вздохнул я, надевая на него наручники. — В участок понесешься сейчас вместе с нами.

Четверг. Этот день запомнился особенно. Мы ловили девчонку-некроманта, которая в парке развлекалась — призывала скелетов голубей и заставляла их петь похабные частушки. Представьте: летний вечер, парочки гуляют, а на лавочке сидит скелет голубя и орёт: «А я милого узнаю по походке!». Люди в шоке. Мы её быстро взяли — она даже не сопротивлялась, просто плакала и говорила, что голуби и так умерли, она просто «дала им второй шанс в искусстве».

— В искусстве, блин, — проворчал Сомов, ведя её к машине. — Иди лучше рисовать чтоли научись.

Пятница слилась в череду вызовов: то гадалка навязывала «счастливые» амулеты, которые на самом деле воровали энергию, то студент-заочник пытался с помощью магии сдать сессию, устроив в аудитории хаос с летающими конспектами и плачущими портретами профессоров.

К концу недели я чувствовал себя не охотником на тёмных магов, а дворником при магическом беспределе. Сомов, видя моё настроение, хлопал меня по плечу:

— Не кисни, Демид. Рутина. Все через это проходят. Зато сегодня пятница! И у нас как раз интересный вызов.

Интересный вызов оказался на заброшенном заводе на окраине. По данным, там орудовала банда, которая с помощью магии металла переплавляла украденные машины в слитки прямо на месте. Мы подъехали тихо, зашли через пролом в стене. Внутри пахло озоном и раскалённым железом. Трое здоровенных ребят в защитных очках стояли у самодельной печи. Один из них жестами разгонял расплавленный металл в воздухе, как водоворот.

— Эй, художники! — крикнул я, выходя из тени. — Сдавайтесь! Ваше искусство не оценят в тюрьме!

Они от неожиданности дёрнулись — и поток жидкого металла рванул в нашу сторону. Сомов заорал: «Щит!», но я был быстрее. Я не стал ставить щит. Я рванул на себя влагу из воздуха, из старых луж на полу — и выстрелил в поток металла сжатым столбом пара. Металл с шипением застыл в воздухе громадной блестящей скульптурой, похожей на беспомощного спрута.

— Оху… — выдохнул один из бандитов.

— Вот и я о том же, — согласился я и пошёл на них.

После задержания Сомов молча смотрел на меня, жуя свой ус.

— Что? — спросил я.

— Да так. Думаю, как тебя ещё не повысили. Ты за неделю больше нарушителей уложил, чем иные за год.

— Мне платят за работу, — пожал я плечами. — А не за чины.

Вечером в пятницу я шёл домой по Невскому. Купил шаверму, кофе. В голове прокручивал неделю. Мелкие сошки, грязь, рутина. Но это был мой плацдарм. Моя легенда обрастала подробностями. И где-то там, в тенях, настоящие враги уже наверняка слышали о новом «щенке», который слишком уверенно себя ведёт.

Охота продолжалась. И я был готов.

* * *

Слухи обо мне ползли по министерству быстрее, чем грипп в детском саду. «Слышал, новичок того самого Сомова уложил банду металлистов одним паром?», «Да он вчера иллюзиониста у метро так приложил, что тот сам себя иллюзией сдал!», «А про некроманта-голубятницу? Она теперь в камере частушки своим скелетам поёт!».

Я не обращал на это никакого внимания. Рутина, она и есть рутина. Каждое новое утро — тот же ритуал. Лёд в виде душа. Кофе. Мундир. И бесконечный поток магического отребья, которое нужно было выгребать лопатой из города. Но в понедельник следующей недели, всё изменилось.

Только я зашёл в наш отдел, снял свой плащ, который одел из-за легкого дождя — ко мне тут же подскочил запыхавшийся курьер.

— Демид Алмазов! К майору! Срочно! Прямо сейчас…

Сомов, сидевший за своим столом и чинивший карандаш магией, у него это кстати не получалось, поднял глаза. Его усы даже немного дёрнулись.

— О-хо. Похоже, моего малого ждёт повышение. Или расстрел. Одно из двух, третьего не дано. К майору