Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

самолетов Ту-204 и Ту-214, и РКК 'Энергия', где предстояло провести переговоры на счет ракеты 'Энергия', покупка документации на которую позволила бы СССР значительно сократить сроки разработки и затраты на новую сверхтяжелую ракету-носитель на замену 'реликта 70-х' УР-700. А это и новые возможности для советской космонавтики. Волжский автозавод, производивший массовые легковые автомобили, и КАМАЗ - крупнейших в России производитель грузовиков. Ну и, наконец, целая куча более 'мелких' целей в виде нескольких заводов и научно-исследовательских институтов различной направленности, преимущественно занимающихся разработками в области электроники, генетики и космических исследований...

Ну а потом, если от начальства не поступит никаких дополнительных распоряжений, ему предстоит обратная дорога на Родину... В Советский Союз. Но перед отъездом он решил распрощаться с Кристиной - уезжать, ничего не сказав, Владимир посчитал просто неприличным. Несмотря на то, что еще тогда, после ее признания, честно сказал, что ничего у них не выйдет.

- Прости, Кристин, если сможешь... - ответил он тогда ей. - Не должен я был тебе нашими встречами надежд давать, но... Не думал я, что оно так получится. Ты хорошая девушка и мне глубоко симпатична. Такие как ты дают надежду на то, что наш мир еще не прогнил до конца. Что еще что-то можно исправить, сделать лучше. Но не выйдет у нас ничего.

- Но почему?

- Две причины... Во-первых, уеду я скоро. Далеко-далеко отсюда. И не пустят туда посторонних. А во-вторых... Я ведь другую люблю.

- А она тебя тоже любит? - только и спросила тогда Кристина.

- Она? Наверное...

Однако прервать их общение они тогда так и не решились - хотя Владимир и был уверен, что это было бы наиболее правильно. Правильно, но... Кристина попросила его остаться хотя бы другом, и Владимир согласился. Он побоялся потерять единственную в этом мире близкую душу... А она... Чужая душа - потемки. Особенно женская. Может быть, на что-то еще надеялась. А, может, по той же причине, что и он.

- Знаешь, я так привыкла, что все смотрят на меня как на красивую куклу на витрине, - пояснила она тогда свое желание остаться друзьями. - Им плевать, чем я живу, чего хочу, что думаю, о чем мечтаю... А ты не такой. Ты во мне человека увидел...

И вот пришла пора расставаться. Хочется того или нет. В последний раз они встретились на набережной Волги, которая в этом мире совсем не походила на ту, что Владимир знал по своему миру. И в его мире, и когда-то здесь, практически вся набережная была застроена заводами, а вдоль реки шли подъездные пути к ним. Здесь большей части всего этого попросту не было... Заводы снесли, линию демонтировали. В сети, как уже знал Владимир, много писали про планы реконструкции набережной, выкладывали картинки с выложенными плиткой тротуарами, велодорожками, старинного вида фонарями, целой кучей киосков, скамеек и небольших спортивных и детских площадок. Но пока тут не было и этого. Лишь полузасыпанный снегом старый асфальт...

Они шли по тротуару, поглядывая на еще на замерзшую реку, и говорили про последние политические события, про пороки 'общества потребления' и капитализма в целом, про фантастику о 'попаданцах' и про то, каким бы хотели видеть окружающий мир. И как один сходились к мнению о том, что капитализм - это дорога в пропасть. Что общество, где всем правят деньги и жажда наживы, где ложь, изворотливость, приспособленчество, подлость и предательство давно стали нормой жизни, не имеет будущего. И никак не решались перейти к главному, к тому, ради чего и была вся эта встреча.

- И все же тебе надо было коммунистом быть, - усмехнулась девушка.

Коммунистом... Нет, не был он никогда членом партии. Не видел смысла. Хотя комсомольцем был. Но не считал он себя никогда коммунистом. Ведь коммунистами становиться должны только лучшие. Кто готов отбросить все личное и направить все свои силы на борьбу за лучшее будущее. Кто пел интернационал, когда их вели на расстрел беляки. Кто, не жалея жизни, первым шел в бой с врагами в Великую Отечественную. Кто в годы Долгой зимы первым вызывался на самую трудную и опасную работу. А смог бы он так? Нет, случись завтра война или Долгая зима - и он, как и каждый мужчина СССР, пойдет воевать или работать, бегать и прятаться не будет. Что скажут - то и будет делать. Но героем легко быть лишь до тех пор, пока сидишь в теплом доме за телевизором. А первому в самое пекло или в зимнюю стужу лезть? Вряд ли... Значит, и коммунистом зваться недостоин. А по меркам этого мира его уже коммунистом считают. Чего ж тогда стоят местные так называемые коммунисты?

Они вновь вспоминали про фантастические книжки и про то, каким видели будущее их авторы. Как советские, так и авторы тех самых 'альтернативок', несколько книг которых Владимир успел 'по диагонали' прочитать за то время, что находился в этом мире. И Владимиру так хотелось рассказать про свой мир, про Советский Союз. Про то, что альтернативная реальность, путь не идеальная, но все же гораздо более честная и справедливая, существует не только в книжках фантастов, но и в жизни. Но прекрасно понимал, что нельзя. Не может он этого рассказывать. Не имеет права... И потому придется молчать. Поскольку своим рассказом он сделает лишь хуже. И себе, и Кристине.

- Я вот о чем тебе сказать хотел, - первым решился перейти к основной теме разговора Владимир. - Я попрощаться с тобой хотел...

- Попрощаться? Насовсем? - тихо спросила девушка.

- Насовсем... Я ж говорил тебе, что уезжаю.

- Говорил, - кивнула в знак согласия девушка. - Но я надеялась, что еще не навсегда...

- Увы, навсегда... Так надо.

- И ты ничего не можешь сделать?

- Ничего...

- Тогда прощай, - отвернувшись от него, тихо произнесла девушка. - И будь счастлив...

- Спасибо. И я тебе желаю того же самого. Чтобы ты была самой счастливой...

Только можно ли быть счастливым во всем этом дурацком, словно вывернутом шиворот навыворот мире? В этом Владимир, увы, сильно сомневался. Хотя и надеялся на это. За прошедшее время Кристина успела стать ему кем-то вроде младшей сестры, а потому прощаться с ней было тяжело. Как ни говорил он себе ни к кому не привязываться, но не получилось. Проклятье! Как он уже ненавидел эти параллельные миры! А, в особенности, наткнувшегося на портал своего 'двойника'. Какой урод