Фантастика 2026-53 - Игорь Сергеевич Макичев

значит, и впрямь, две жёлтых грани смотрят вверх. Остаётся выяснить, есть ли среди трёх других выпавших хоть одна не красная. Можно, разумеется, согласиться, но тогда мне придётся объявлять либо «Солнцестояние», либо «Зелёное золото», а пять кубиков, предоставленных для игры неспособны на столь хорошие комбинации: проверено. Мной. Лично.

Итак, если Вехан не лжёт, оставшиеся кости должны лежать синей гранью вниз. Синь... Это Rieh. Жизнь. То, чего я однажды едва не лишился. Моя старая и не слишком добрая приятельница. Какой у неё голос? Пронзительный, упрямый, бесцеремонный. Но хор упавших костей... Ровно ли он звучал?

Левая ладонь, прижатая к сукну, почти онемела. Каждый удар кубиков о поверхность стола отдавался в моих пальцах эхом. Недоступным обычному слуху, но услужливо уносимым кровью туда, где дремлет змеиное тело печати — стража моей души, не позволяющего отлучаться дальше и дольше положенного. Каждый удар... Все вместе, но строго отделённые ощущениями. И кажется, один из них звучал иначе, чем остальные. Рискну?

— Лжёте.

По правилам Вехану следовало открыть выброшенную комбинацию и... Проиграть, потому что по карим глазам уже было видно: я прав. Но чернявый не собирался сдаваться быстро. А может, и вообще не собирался сдаваться, потому что... Смёл кости со стола, и они широким веером разлетелись по полу.

— Как сие понимать? — Бесстрастно спросила Миллин. — Игра окончена?

— Ещё нет, пышечка... Но теперь я знаю, кто тот умелец, способный угадывать результат броска.

Взгляды обратились на меня. Со стороны блондинки — расчётливый, со стороны рыжика — брезгливо-снисходительный. Глаза Вехана горели мрачным азартом.

— А чтобы доказать вам... Пусть он скажет, как легли кости!

— Я должен ответить?

— Если хочешь выиграть свою ставку.

— А если... не угадаю?

— Потеряешь. И не только её.

Понятно. В случае отказа потешить почтеннейшую публику меня прирежут. Правда, становится всё более похожим, что и в случае покорнейшего исполнения всех повелений сохранить жизнь мне не удастся, но... По крайней мере, Шиан никто не тронет. И вообще, раньше надо было жалеть: не ввязываться в игру. А ещё разумнее было не тащить за собой в игровой дом принцессу и не показывать перед ней любимые фокусы.

Как кубики скакали по полу? Звонко, глухо, почёсываясь рёбрами о паркетины, ворча на неуважительно относящегося к орудиям собственной удачи игрока. Что ж, Вехан, ты упростил мне задачу, разрешив костям побегать.

— «Ночное море».

Чернявый встал и, сопровождаемый Слатом, у которого, видимо, была репутация самого честного из троих человека, прошёл по залу, разглядывая отдыхающие на паркете кубики. Вернулся к столу, медленно и молча опустился в кресло, а рыжий, отвечая на вопрос в глазах блондинки, утвердительно кивнул.

Миллин опустила подбородок, почти прижав к груди, потом резко выпрямила шею, встала и, положив ладони друг на друга на уровне талии, произнесла, торжественно и внушительно:

— Я, избранная Первым голосом, объявляю присутствующему меж нами чужаку волю Круга. Ничто не должно быть предопределено. Ничто не должно быть известно до своего свершения. Ничто не должно мешать исполнению воли случая. Так было, так есть и так будет. Преступивший закон платит жизнью. Миллин ад-до Эрейя, старшина стригалей, сказала.

— Слат ад-до Рин, старшина забойщиков, согласился.

— Вехан ад-до Могон, старшина погонщиков, подтвердил.

Они вставали один за другим, серьёзные и трогательно верящие в собственное право решать. Они выглядели настолько убедительно, что не было повода сомневаться: я — покойник. И очень скорый.

Но исполнению воли случая (особенно, рассчитанной и выверенной, пусть ожидаемой в иное время и в иных декорациях), и в самом деле, ничто не способно помешать: дверь зала распахнулась, по начищенному паркету прозвенели подковки сапог патруля покойной управы, а знакомый голос обрадованно и облегчённо воскликнул:

— Вот он, этот человек!

***

Никогда не думал, что буду сердечно рад явлению по мою душу служек покойной управы, а вот поди ж ты... Что с людьми творят время и обстоятельства!

Совесть облегчало лишь одно: пришли за мной не по доносу, а после сурового дознания, применённого к осчастливленному мной днём парню. Видимо, лёгкость достижения победы ударила в белобрысую голову, и все мои предостережения и советы благополучно забылись, если наблюдатели из Плеча надзора заинтересовались многократными выигрышами ранее не блиставшей оными в игровых заведениях персоны. Полагаю, допрос занял не более четверти часа, и возможно, именно это обстоятельство продлило мою жизнь: как и в любой управе, в покойной каждая бумага, собирая разрешительные печати, путешествует из кабинета в кабинет строго предписанным маршрутом (и способна иной раз вовсе заблудиться и сгинуть), на что, сами понимаете, потребно время. А будь парень поупёртее и провозись с ним дознаватели подольше, до полуночи указание об аресте не было бы вручено патрулю и... Нет, о плохом думать сейчас не буду. Сейчас я бодр и весел. Насколько вообще можно быть весёлым, шагая в окружении стражников и чувствуя, как связанные за спиной руки без варежек постепенно застывают на морозе.

Но надо же оказаться таким везучим... Обыграл одного из старшин Пастушьих подворий, выслушал смертный приговор, а потом улизнул с самой плахи! И чужая алчность способна делать добро, как ни странно. Правда, на идущем рядом со мной парне лица нет: ни жив, ни мёртв от страха. Любопытно, он больше опасается наказания со стороны властей или моей мести?

Вполголоса сообщаю:

— Надеюсь, ты понимаешь, что можешь теперь навсегда забыть о пропуске?

Он вздрагивает, сбивается с шага, и так не слишком спешного, потому что по ещё пути в игровой дом патруль навещал питейное заведение и теперь солдаты с удовольствием поглощали горячительное, оправдывая себя в глазах взирающих с небес богов и ожидающего рапорта начальства тем, что согревают тела, вынужденные находиться в жестоких объятьях зимы.

— Эй, ты! Без разговоров! — Дёргает за верёвку приставленный ко мне стражник. Петли на запястьях врезаются в кожу, потом снова ослабевают и хоть ненадолго заставляют кровь шевелиться.

— Да брось, пусть треплют языками, — разрешает второй, поводырь незадачливого игрока. — У них другого развлечения, может, и вовсе не предвидится.

— Не положено, — огрызается первый, но получая в ответ укоризненное хмыканье, перестаёт обращать внимание на арестованных, и я уже совершенно ни о чём не беспокоясь, обращаюсь к парню:

— В каком по счёту доме тебя взяли?

Он несколько шагов угрюмо сопит, но всё же сознаётся:

— В четвёртом.

Я разочарованно присвистываю.

— Не удержался? Я же говорил: две-три партии, потом иди дальше... Вся работу