Фантастика 2026-80 - Мария Фир

Срок действия особого эффекта «Кольца берсеркера» истёк.

От адской боли сознание выключилось, а тело моё свалилось на поверженного врага.

* * *

Глаза раскрылись. Сквозь щербатое окно без стёкол в лицо били живительные лучи Солариса. Я сморщился и инстинктивно принял сидячее положение.

— Макс! Ты очнулся! — послышался радостный голос Фелиции.

Одно мгновение — и я оказался в крепких объятиях. Её грудь прижалась к моему лицу. Девушка склонилась, вдохнув запах моих волос.

Какое… приятное… пробуждение.

— Ты очнулся! Как сам?

Звонкий голос звучал, как пение райских птиц. Она выпустила меня из объятий и уселась на табуретке возле кровати. Носик Фелиции испачкался в моей запёкшейся крови.

— Нормально, вроде, — сонное состояние улетучилось, когда в сознании промелькнули жуткие картинки побоища. — Много погибших? Как Ганс?

Улыбка Фелиции сменилась на грусть. Она провела рукой по лицу, тяжело выдохнула и ответила:

— Ганс в порядке. Но… Лайма… Лайма погибла. Шесть человек ранены, кто-то сильно, а кто-то лишь поцарапался.

Я облегчённо выдохнул. Как бы это цинично ни звучало, но мы отделались минимальными потерями.

— Как себя чувствуешь? Идти сможешь? Пойдём… накормлю?

Встал, размялся, сморщился от головной боли.

— Жить буду. Голоден, как солдат, недели три жующий лишь надежду.

Очаровательная Фелиция устремилась к выходу из домика и поманила меня за собой. Соларис был в закате и нещадно жёг, значит, всё утро я провалялся в постели. Когда уселся на бревне возле костра, она пообещала скоро вернуться с едой.

— О-о-о, Макс! — воскликнул Луи Дюваль, отвлекаясь от беседы с Давидом у сундука. Он устремился ко мне. — Вас, мой друг, следовало бы приковывать золотыми цепями, дабы удержать от столь пылких устремлений!

— Да ладно, скажете тоже, — отмахнулся я. — Просто делал то, что умею лучше всего.

Внезапно соплеменники побросали свои занятия и потянулись к костру. Они хлопали меня по спине и плечам, выражая переживания о моём состоянии и радость.

Даже и не знал, как себя вести. Не привык быть в центре внимания. Было некомфортно, потому попросил тишины и спокойствия. Настроение заметно поднялось, когда друзья отдали обратно всё моё оружие.

Когда выжившие вернулись к делам насущным, ко мне подошёл Ганс. Я ловко поймал его ладонь, когда та очертила полукруг, переходя в крепкое мужское рукопожатие.

— Сынок, я уже чуял, как остывает моё сердце… — выдохнул кузнец. Он шагнул ближе, крепко обнял и прошептал: — Пойду за тобой хоть в пламя адских печей, хоть в ледяную бездну!

Коротко кивнул и вновь сел на бревно. В голове вспыхивали флешбэки, оставляя в полном недоумении.

Мне не давал покоя кровавый хлыст, сразивший Жаккара. Поначалу показалось, что кровь саморазвивается и самообучается, подобно ребёнку, растущему не по годам. Однако в душе тлела едва уловимая тревога. Это было что-то инородное. Одновременно зловещее, безжалостное и ласковое, заботливое. Я бы не посмел предположить, что кровавый демон был паразитом. Как и ангелом-хранителем, ввиду явной тёмной природы.

Неизвестно, какую цену придётся заплатить за это взаимное сосуществование. Главное, что существо не ощущалось враждебным, скорее наоборот — старшим братом. Смущал тот факт, что хлыст действовал сам по себе. Будем считать, что я обзавёлся помощником.

Теперь, наконец, понял, что произошло на корабле в битве с ящером. Вспомнил жуткие гримасы Такеши, его скромность и передачу мне трофеев. Навык «Кровавый демон» тогда поднялся на тринадцать уровней. Как жаль, что не видел его в действии. Не велика беда, успеем познакомиться получше, когда придёт время!

Кровавый демон. Звучит зловеще. Пожалуй, буду называть тебя братишкой.

Вспомнил про навык «Канонир», который предложила Парадигма. Открыл архив сообщений, нашёл то самое и согласился. Не хочу лишать себя возможности палить из больших орудий. Как оказалось, смогу выбрать целых пять корабельных навыков в будущем. Глядя в лист развития личности, отметил, что после обороны лагеря владение холодным оружием выросло на два пункта, до тринадцати.

Запах еды и голос Фелиции выдернули меня из раздумий.

Девушка уселась рядом, а я изучил содержимое тарелки. В центре крупной горкой громоздилось филе шорпов и вьюнов, от которых исходил пар. Значит, кто-то воспользовался моим подводным ружьём и успел наловить рыбы. Что же, похвально! С краю тарелки обнаружил что-то новенькое. Булка! Сжал её и услышал хруст. Ну надо же, откуда?

Взгляд зацепился за мелкие кубики красного цвета. А это что такое? Поднёс тарелку к лицу и принюхался. Либидон? Я взглянул на сидящую рядом красавицу. Та лишь пожала плечами и задорно захихикала.

Мне сейчас хоть либидон, хоть японский удон. Всё сойдёт!

Под её радостный смех содержимое тарелки было ликвидировано с полицейской точностью. Улыбка расплылась по лицу.

Вспомнил, что получил вчера четырнадцатый уровень! Пять очков отправил в телосложение — надоело валяться без сознания посреди схватки, как мешок с костями. Теперь я стал крепче, и это только начало. Кстати, это моя первая характеристика, перевалившая за полсотни, если не считать штраф от кольца.

— Как себя чувствуешь? — игриво спросила Фелиция, поёрзывая на бревне.

— Хорошо, голова только немного болит.

Она вдруг соблазнительно улыбнулась и смущённо отвела взгляд.

— А я знаю одно прекрасное средство от головной боли!

— Что ж, очень на него надеюсь!

Итальянка внезапно сорвалась с места и поманила за собой. Пересекая южные ворота, мы вышли на пляж. Фелиция взяла меня за руку, и вместе мы побежали под звуки прибоя, подальше от забот.

Случившееся красноречиво описывало название одного коктейля, в который добавляли сладкий ананас, злую клюкву и шальную водку. Спустя пару часов хорошей физической нагрузки и купаний в море мы, уставшие, вернулись в лагерь.

А голова и вправду перестала болеть!

На смену радости навалились заботы и печальные разговоры о погибшей аристократке. Как оказалось, её похоронили рано утром возле могилы Су Ин. Хоть у нас и не сложилась дружба, я сходил к месту погребения и выразил слова сожаления. Так будет правильно.

Время лить крокодильи слёзы явно подошло к концу. Выжившие сновали по лагерю, готовя древесину для возведения стапеля. Воздух наполнился стуком топоров и скрежетом пил, смешанным с запахом свежесрубленной древесины. Корабль скоро начнёт обретать форму.

Олаф, всё ещё досадуя на то, что пропустил вчерашнюю битву, направился к пляжу широким размашистым шагом. Его пальцы забегали по невидимой панели, активируя схему построения корабля. В воздухе соткались призрачные очертания шхуны. Сияющие голубым светом линии вызвали восхищённые вздохи собравшихся. Место для размещения ресурсов впечатляло размерами. Теперь это было не жалкое пятно в квадратный метр, а настоящая строительная площадка.

Вскоре Эстебан и Янис вернулись