Фантастика 2026-90 - Василий Седой

застенчивый и добрый, не то, что Ментор, тот как бомба замедленного действия, никогда не знаешь, когда рванет. А Саймон… Он взрослый, мудрый, с внутренней мощью, сильный такой. Они очень связаны между собой. Я так скучаю по ним, когда возвращаюсь сюда. Там отсутствует чувство боли и негатив, а мир зеркалит наш мир, такой же дом у Даниила, городок и… все остальное, — я запнулась, решив пока не говорить о сообществе.

— Да, описание со всех сторон завидное, — согласилась сестра. — Даже не знаю, как на это реагировать. Но не заметить невозможно: ты стала другой, в тебе жизни больше, раньше была как свеча угасающая. И там действительно тетя Агата? Бред какой-то, извини, но все это не вмещается в привычную реальность, поэтому сразу как-то…

— Понимаю, — отозвалась я, — конечно, как в сказке, но ты сама видела, что вход есть. Даниил сказал, что выход там, где вход, и это так. На самом деле мне известно гораздо больше, чем я рассказала тебе, но пока это останется в тайне. Потом ты узнаешь все подробно, так надо.

Мы попрощались с Зоей, и она пообещала никому не рассказывать о моей ситуации.

В одиночестве мне стало совсем невыносимо, я не находила себе места в доме, не могла спать, потому что когда перед тобой стоит иной мир, заснуть невозможно. И когда синие глаза безотрывно преследуют, становясь сопутствующей деталью жизни, в которой их нет — ты просто теряешь покой.

Глядя в окно на черное ночное небо с россыпью звезд, я мечтала об одном — сбежать. Сбежать в мир за стеной, потому что все больше видела себя только там, словно будущее мое переместилось туда, а я еще нет.

Промучившись до трех часов ночи, я пошла к стене и нырнула по ту сторону. В комнате стоял Даниил и грустно мне улыбался, протягивая руки.

— Ты не спишь? — смутилась я и пошла навстречу.

— Без тебя тяжело, — шепнул хозяин дома. — Мне нужно твое постоянное присутствие.

Мы обнялись и долго стояли в таком положении, словно боялись пошевелиться и нарушить единение.

Вот мое место, вот это мой мир. Нигде, как здесь, мне не было так хорошо. Ни с кем, как с Даниилом, мне не было так спокойно. Никто и никогда не обнимал меня так, как это делает он. Мне хочется остаться здесь навечно, в этих нежных и надежных руках, среди этих ночных звезд и воздуха, пропитанного ароматом малиновых пышных пионов. Мои терзания по поводу того, что я живу не своей жизнью, рассеивались здесь, на этой стороне, среди зелени цветущей акации, среди улыбок встречающих меня людей, среди этих синих глаз, смотрящих на меня с таким обожанием и теплотой.

Наверное, только теперь я становлюсь счастливой. И с каждым днем все больше в этом убеждаюсь.

Даниил отвел меня в прекрасное место: сад под луной с цветными фонтанами, которые ночью текли тихо и спокойно, переливая радужные потоки вод. Посреди сада расположилась широкая беседка-лежанка, где все пространство под крышей занимало место для отдыха с мягким покрытием в виде пушистой травы.

— Отсюда открывается чудесный вид на лунную дорожку, — заметил Даниил, указывая на беседку.

Мы устроились на краю мягкой лежанки, и я увидела, как поток лунного света идет от самого ночного светила и достигает моей вытянутой руки, переливаясь перламутровым серебром.

— Потрясающе… — прошептала я, касаясь почти осязаемого лунного потока. — Как красиво…

— Тут все хочет понравиться тебе, — улыбнулся Даниил и лег на спину. — У нас все живое, и все тебя ждет.

Я прилегла рядом и посмотрела на светящееся в ночи лицо счастливого жителя этого замечательного городка.

— И я жду ваш мир. Вы стали частью чего-то настоящего для меня. И теперь вряд ли удастся забыть о вас.

— Просто вспомни о нас. — Рука Даниила потянулась ко мне, и я ощутила легкое прикосновение его прохладных пальцев на щеке. — Мне так хорошо с тобой. Ты не можешь не быть здесь, потому что здесь все для тебя и ради тебя. Возвращайся, прошу.

— Мне тоже хорошо с тобой, — прошептала я и тронула его протянутую руку. — Никогда такого не было.

— Если бы ты знала, как я рад слышать эти слова. Как долго я ждал тебя у той стены. И вот ты здесь. Саша…

Я почувствовала легкое головокружение и закрыла глаза, держа Даниила за руку. Передо мной проносились радужные переливы, и звездное небо окружало меня, окутывая собой, словно мягкая перина. Такие ощущения словами не опишешь, это естественное проявление среды в мире без боли и скорби. Постоянное присутствие сказки — это здорово.

Ночь незаметно уступила солнечным лучам, которые потянулись, обнимая все на поверхности земли и проникая сквозь материю.

Открыв глаза, я поняла, что мы с Даниилом находимся на том же месте в беседке, продолжая держаться за руки. Первый раз я провела ночь во сне на этой стороне. Даниил продолжал смотреть на меня, словно мы разговаривали минуту назад, только ночное небо обратилось в прозрачную солнечную синеву.

— Что это было? Прошла вся ночь, я заснула? Или снова происки Ментора?

— На этот раз брат ни при чем, ты заснула. Отдохнула немного.

— Такой странный сон. Здесь всегда так засыпают?

— А ты не помнишь? — Даниил улыбнулся и помог мне подняться.

— Я? Нет, конечно, это первый мой сон на твоей стороне.

— Не первый. Просто ты еще не вспомнила. Но это обязательно произойдет.

Как такое может быть, что я уже была здесь раньше, но ничего не помню? Как бы мне хотелось вспомнить то время, мое пребывание среди этих людей, среди этого удивительного мира, где все живое и подстраивается под тебя, где все тебе рады, где нет страданий, и где сердце мое не болит.

По возвращении в здание сообщества меня очень радушно встретил Ментор, подарив пламенный бутон из его фантазии, который превратился в настоящий пышный малиновый пион. Саймон тепло сжал мои плечи, напомнив о том, что все меня ждут через три дня, и удалился по делам с Даниилом. А я поднялась в сиреневую комнату и устроилась в живом кресле.

При всем благополучии вдруг стало так тошно, так невыносимо тоскливо, что захотелось рыдать навзрыд, но здесь это было невозможно. Как мне жить дальше? Я не хочу возвращаться на свою сторону, это словно каждый раз отрывать от сердца что-то приросшее, с венами и нервами, с мясом и кровью. Это больно. Очень больно. Все мое существо будто проросло в этот мир, сплелось со всем, как корни у дерева, и чем больше