Стратагема несгораемой пешки - Андрей Евгеньевич Фролов

не пятнало память, носителем которой в этом самолете являлся он один. Во-вторых, работавшей с ним команде, невыносимо тоскующей в тисках мусульманских запретов, нужно было хотя бы изредка давать возможность выпустить пар. А сделать это на территории Статуса было просто невозможно…

В хвостовой части салона, просторного, будто стадион, старший менеджер проекта занимался сексом с двумя куртизанками. На пышных коврах пестрели рубашки, блузки и тонкие трусики, среди которых поблескивали опустошенные ингаляторы из-под пыли. Возле бара разработчик рекламной инфоспатиумной компании вел ожесточенный спор с руководителем сетевой безопасности. Оба были изрядно пьяны, излишне часто присасываясь к высоким стаканам с джин-тоником; распущенные галстуки мертвыми змеями свисали на грудь.

Смотрящий ТрансСтата, регулярно получавший от Донахью изрядную мзду и умевший прикрывать глаза на декабрьское грехопадение кафиров, курил гашиш из огромного, едва ли не в человеческий рост, кальяна. Вокруг него тоже вились полуобнаженные гурии, одна из которых сейчас застегивала ширинку араба, свободной рукой вытирая перепачканные губы.

Двое менеджеров отдела планирования играли в карты с девушками из службы сопровождения. Играли на раздевание, что само по себе казалось глупым и излишним. Тот, кто сбрасывал с себя еще один элемент одежды, исполнял штрафной танец на шесте для стрип-дэнса, под которым и собрались картежники. Остальные хлопали и поднимали тосты.

Спичрайтер отдела коммуникации с конкурирующими Статусами и личный телохранитель Аарона спрятали головы в блестящих сферах «Самсунг-Лотте», уже второй час уничтожая виртуальных чудовищ. Их тела, утопленные в удобных ортопедических креслах, вздрагивали и метались, словно мужчинам снился одинаковый кошмар.

Весьма условно одетые стюардессы лавировали по длинному салону, не уставая менять пепельницы, убирать пустые бутылки и подносить полные, следить за запасами наркотиков и прятать отработанные ингаляторы. На разгромленном пиршественном столе виднелась недоеденная тушка рождественской индейки. Ее начали резать, уже выпив и вдохнув пыли, а потому казалось, что жареную птицу взрывали гранатой.

Трое штатных безопасников ТрансСтата, приставленные к Аарону и его людям, взирали на буйство с плохо скрываемой завистью. Несмотря на религиозные запреты, им тоже хотелось присоединиться к веселью. Но приказы начальства и одурманенный взгляд младшего бхикшу заставляли оставаться в штанах и не прикасаться к греховным угощениям. Не находясь внутри дольше положенного, они поочередно проверяли салон, щупали пульс у особенно упившихся и угрюмо уходили на нижнюю палубу, где летела младшая часть команды.

Кончив с оглушительным обезьяним ревом, старший менеджер вскочил и застучал себя кулаками в грудь. Звонко хлопнул одну из девиц по ягодице, со смехом убегая в отсек с турецкой сауной. Куртизанки, хохоча и толкаясь, устремились следом. Их примеру последовали рекламист и страж статусного спатиума, по дороге прихватив еще двух невостребованных девчонок…

Полуголая смуглянка, о чем-то пытавшаяся поведать Донахью, замолчала и обиженно побрела к бару. Сам же Аарон, еще раз осмотрев салон, взглянул на часы и приподнял бокал в таинственном, ему одному известном салюте. Сегодня он не хотел женского тела. Даже несмотря на принятые таблетки, из шестидесятилетнего превратившие его в железобетонного подростка. Сегодня Аарон Донахью испытывал неподдельную тоску, словно взаправду пребывал на поминках, а не вез своих людей на традиционные европейские каникулы…

Он отставил пустой бокал на стол. Сделал жест стюардессе, тут же наполнившей его вновь.

На душе было тоскливо, как в тот самый день, когда Донахью узнал о взрыве самолета. Сердце скребло предчувствием, которого статусный фортификатор не понимал. В нескольких десятках километров от лайнера на траекторию перехвата выходила невидимая для радаров «Пустельга».

— Дамы и господа, говорит командир экипажа, — голос аль-Арманда, зажатого и скованного на земле, но преображавшегося в небе, был бодр и энергичен. — Объект находится в поле зрения, заходим на сближение по установленным траекториям перехвата.

Мартин кивнул, будто пилот мог его видеть, и уставился на экран смарткома, лично проверяя данные. Не считая того, что крейсерская скорость объекта была на тридцать миль в час меньше запланированной, все шло по плану.

— Готовность один, — произнес он, фиксируя прибор на предплечье.

Пешки слаженно кивнули в ответ, поднимая с пола длинные овалы «Экстремумов».

Хищной птицей самолет Доппельгангера нырнул вниз и влево, начав сближение с белоснежной сигарой ТрансСтатного «А-450–1100», держащего курс на Монако. Небо усыпали россыпи битых алмазов. Сквозь полупрозрачные облака под «Пустельгой» чернела асфальтовая гладь Средиземного моря. Данст проверил крепеж ПП, активировал все системы шлама и водрузил его на голову, погружаясь в завихрения внутреннего тактического спатиума.

— Явуз, я на прямой связи, — произнес он, и пилот тут же откликнулся.

— Вот обновленное расстояние до объекта, сэр, — по экранам шлема запрыгали графики, в режиме реального времени моделирующие картину сближения двух небесных машин.

— Активируй «Шутзи Яо».

— Удержание объекта 91 %, сэр, поле установлено, — уже через секунду отчитался тот.

— 9 % вероятной утечки? — Мартин прищурился, покусывая губу и радуясь, что этих переговоров не слышат остальные. — Это много.

— Корректно, командир. Но при сближении вероятность упадет до уровня погрешности. Знаете, сэр, эта игрушка стоит так дорого, что должна не только глушить все выходы в инфоспатиум и радиочастоты, но и сама жарить бекон по утрам…

— «Демон» может получить контроль над автопилотом самолета?

— К сожалению нет, сэр, — аль-Арманд извинялся так, словно лично конструировал глушитель. — Перед нами «Аирбас-450». Машина не новая, но люксового класса, к тому же в нее вложено немало денег. Если бы в команде был профессиональный пенетратор, мы могли бы попробовать перехватить…

— У нас нет пенетратора, Явуз.

— Корректно, сэр. Прошу прощения.

— Мне нужна связь.

— Считайте, что она у вас уже есть. — Во внутреннем пространстве шлема Данста открылось еще одно псевдообъемное окно защищенного канала. — Экипаж «Аирбаса» на связи.

— Борт 14−33–099, прием, — без промедления произнес Доппельгангер, с удовлетворением услышав в наушниках недоумевающую перебранку пилотов лайнера. — Говорит тот, кто контролирует ситуацию. Вы беззащитны и находитесь под прицелом тяжелого автоматического оружия. Ваши каналы связи заблокированы. Предупреждаю, что любая попытка выйти на связь с землей будет жестко пресечена. Не старайтесь покинуть прежний курс, мы откроем огонь. Любые переговоры со мной бесполезны, а все требования будут выдвигаться исключительно в ультимативной форме.

По широкой дуге «Пустельга» вышла на параллельный курс с самолетом арабского ТрансСтата, ловко подстраиваясь к скорости.

— Приказываю борту 14−33–099 снизить действительную скорость до двухсот пятидесяти миль в час. — На дисплеях шлема Мартин видел сигару «Аирбаса», изображение передавалось с внешних камер многоцелевика и чуть рябило, реагируя на излучения «Шутзи Яо». — Приказываю снизить высоту