Вперед в прошлое 14 - Денис Ратманов

Пока ждал его, узнал, что прокурор очень доволен ремонтом, Каналья взял его телефон и получил обещание помочь, если что случится. В свою очередь напарник пообещал обслуживать его автомобиль вне очереди, как можно быстрее и с большими скидками.

Каналья слукавил: он копался полчаса. Пока ждал его, я начал умирать от голода — после тренировки организм требовал еды с удвоенной силой. Все мои старые вещи стали мне коротки и широки — хоть бедным раздавай. А покупать новые было лень, да и денег жалко, когда знаешь, сколько это стоит на «Черкизоне».

Наконец Каналья закончил и спросил:

— Готов? Сейчас переоденусь — и погнали.

Друзья, завтра будет внеочередная главка, небольшая.

Глава 13

Кое-что

Когда Каналья доставил меня к бабушке, она как будто вытащила из ноосферы мои недавние мысли о преображении и воскликнула:

— Павлик! Господи, какой ты худой!

Я погладил Боцмана, обнял ее. Когда мы познакомились, она была одного со мной роста, может, чуть ниже, теперь же ее макушка заканчивалась, где моя переносица.

— Так корми, давай, — улыбнулся я, отстраняясь, и она потащила меня в летнюю кухню, усадила за стол и поставила на газ кастрюлю.

— Борщика наварила. Густой, жирный — ложка стоит!

Она уселась напротив меня, подперев щеку рукой.

— Голодно вам там одним? Поговорю с Олей, не дело это, что дети дома не живут.

Я засмеялся.

— Не вздумай с ней говорить! Просто я много бегаю по делам, иногда просто нет времени, чтобы поесть, плюс боксом занимаюсь. И расту. Наташа хорошо и сытно готовит. Нам так лучше, правда.

Бабушка покачала головой.

— Как будто я не понимаю. Сперва Ромка был невыносимым, теперь… этот. Я же вижу, что это из-за него. Тьфу!

— Летом я планирую переехать в новый дом. Уже коробки выгнали, кладут черепицу. Пора окна заказывать.

— Коробки? — удивилась бабушка. — Дом там не один, что ли?

— Хочешь посмотреть?

Сперва блеснули ее глаза — и я все понял, потом она кивнула.

— Очень хочу! Вы там одни жить собираетесь, что ли?

— Отчима туда точно не позовем, пусть свой дом строит. Мой дом — мои правила.

— Где ж ты столько денег возьмешь? Шевкет помогает?

Сказать ей правду? Почему бы и нет, она болтать не будет.

— Это мой дом, оформлен на меня, мама — лишь поручитель, а всем говорим… или как называется такой человек. Вот так на самом деле. Кондитерская приносит… хорошо приносит, на стройку хватает и даже остается. Еще ж мастерская у нас с Канальей. — Я ненадолго замолчал, вспомнил «Улыбку» и сменил тему: — Тут такое дело… у одних моих знакомых кафе, и там кормят обедами. Хозяева кафе были бы рады покупать у тебя мясо, ты хозяйство будешь держать?

— Ну а почему нет? Пусть покупают, — оживилась бабушка и задумалась. — Тем более если это принесет деньги. Так-то я только утром занята, и то пару часов, а остальное время что делать? Я без дела сидеть не могу. Юрка помогает, соседка Людка приходит, ее на заводе сократили, она и рада. Я ей тысячу плачу и продукты даю. Коровы ходят со стадом, мы с соседями скидываемся на пастуха. Утром уходят. Вечером сами возвращаются.

— Отлично придумала.

Бабушка поставила передо мной тарелку борща, красного, с зеленью, между вареной капустой и свеклой выглядывал кусок мяса. Пахло головокружительно! Когда бабушка положила туда ложку домашней сметаны, рот наполнился слюной, и на несколько минут я выпал из жизни. До чего же вкусно! С чесночком и фасолью. А главное, много мяса, и оно тает во рту.

— Добавка есть? — спросил я, облизнув ложку.

Бабушка с радостью налила мне еще борща.

— Что ж ты так голодаешь? — говорила она, глядя, как я ем.

— С тренировки потому что. Отвез мопед на ремонт, дай, думаю, к тебе заскочу…

Залаял Боцман, хлопнула калитка, и в кухню влетел Каюк, выпучил глаза.

— Жрать хочу, ща сам себя переваривать начну.

— Вот! — сказал я, доедая. — Юра понимает.

Он закивал уселся за стол и принялся тарабанить ложкой по столешнице и топать ногой.

Налив и ему борща, бабушка вытащила фонарик, заряжающийся в розетке, и сказала мне:

— Паша, идем, покажу тебе кое-что.

— А я? — с набитым ртом воскликнул Каюк.

— А ты ешь, я Паше покажу, что мы тут с тобой наделали.

Мы вышли из кухни, обогнули ее и направились в огород.

Есть люди, которые ищут лазейки, как бы так извернуться, чтобы поменьше напрягаться и побольше иметь. А есть неугомонные, которым не сидится и нужно все время действовать, как моя бабушка. Я, наверное, в нее. Эдакие самураи работы, для них путь важнее цели.

Пришла мысль о деревенских стариках. Сколько было историй, когда пожилые люди, привыкшие жить на земле, слабели с возрастом, дети жалели их и увозили к себе в квартиры, и в течение года-двух эти старики умирали. С пожилыми учителями та же история: пока бегают, заряжаются энергией от детей, живут и здравствуют. Стоит им уйти на пенсию — быстро угасают.

Бабушка щелкнула выключателем на уличном туалете, и вдоль забора зажглись фонари — цветущие вишни, черешни, абрикосы стали золотыми, нарядными, будто игрушечными.

— Леша учил Юру работать с электрикой, — похвасталась она. — У меня тут теперь прямо Рио-де-Жанейро.

Огромный огород был в идеальном состоянии, все вскопано, поборонено, клубника прополота, деревья побелены, виноград обрезан — и когда она все успевает? Вон картошки целая плантация. Она пока в земле, но я по характерным бороздам ее узнал. А вон целый надел клубники — часть под пленкой, часть в открытом грунте. Я подошел к ней и заметил несколько цветков.

— В начале мая жду урожай, — улыбнулась бабушка. — Обидно, если все померзнет.

— Да, — сказал я, глядя на цветущие деревья, — тогда торговать будет нечем.

Мы прошлись в конец огорода. Цокая когтями по асфальтированным дорожкам, Боцман нас сопровождал. Щелкали, шуршали в земле пробуждающиеся майские жуки. Один, загудев, взлетел, но Боцман клацнул зубами — и нет жука.

— Весна! Хорошо! — потянувшись, сказала бабушка, достала трубку, но тут же засунула ее в коробочку и положила в карман старого пальто. — Чувствуешь, какой аромат?

Я втянул воздух и, помимо цветочных, уловил запах навоза. Вопрос не требовал ответа, и некоторое время мы, запрокинув головы, смотрели в звездное небо с мерцающими звездами и медленно движущимся спутником. Память взрослого подсунула мысль, что в Москве из-за иллюминации звезд почти не видно.

Было так хорошо, что не хотелось осквернять ощущение голосом. Вдалеке лаяли собаки, жужжали жуки, протяжно на одной ноте стенала