Бабник: Назад в СССР - Роман Фабров

После отбоя я натянул плавки и лёг одетым, накрывшись одеялом, чтобы никто не заметил. Когда на улице всё стихло, в окно нашей палаты кто-то тихонько постучал. Ребята все спали уже. Я на цыпочках подошёл к приоткрытому окну и увидел там трёх девчонок.

— Сейчас, — прошептал я, — полотенце только возьму.

И, схватив его, осторожно выпрыгнул в окно, чтобы, не дай бог, кого-нибудь не разбудить.

Дыра в заборе, известная всем пионерам лагеря, была на месте. Мы вчетвером пролезли сквозь неё и углубились в лесок, который отделял наш лагерь от реки. Кто-то из девчонок догадался захватить фонарик, и мы бодренько так шагали, не опасаясь упасть и сломать себе что-то. Неожиданно из-за поворота появился луч фонаря, и Мила, которая освещала нам дорогу, быстро погасила свой. Тихо сойдя с дороги, мы спрятались за кустами и наблюдали, кто же это ночью ещё на реку ходил. Оказалось, это вожатые из другого отряда. Они шли, не скрываясь, громко о чём-то разговаривая, и, понятное дело, не заметили нас.

— Чуть не попались, — тихо захихикала Инна.

— Ага, — подтвердила другая девочка.

— Ну что, идём дальше? — предложил я спутницам, и когда свет от фонаря вожатых окончательно пропал, мы снова выбрались на широкую тропинку ведущую к пляжу.

Мила снова включила фонарик, и мы ещё более осторожно направились к реке. Однако по пути нам больше никто не встретился, что говорило о том, что сюрпризов больше не будет. Видимо, это были единственные посетители ночного пляжа, что так неожиданно попались нам по пути.

Подойдя к реке, Мила сказала:

— Может, на всякий случай пройдём чуть дальше? Когда приезжали родители, я видела там небольшой пляж, — и махнула рукой куда-то вверх по течению.

Рисковать из нас никто не хотел, и поэтому все дружно согласились. Кстати, я узнал, как зовут третью девочку — Вика. Потому что именно так Инна к ней и обратилась.

Выбрались мы на другой пляж спустя несколько минут и, бросив полотенца на песочек, принялись стягивать с себя одежду. Я тоже сбросил шорты и футболку и уселся прямо на них. Мила и Вика сразу полезли в воду, тихо споря о чём-то меж собой, а Инна, бросив рядом со мной полотенце, села и, прижавшись ко мне, вцепилась в мою руку. Я чувствовал, как она дрожит, но нет, не от холода, а, по всей видимости, в её теле тоже играли гормоны.

— Ребят, — раздался тихий голос кого-то из девчонок со стороны реки, — ну вы чего там сидите, идите к нам, водичка класс!

Мы с Инной переглянулись и тоже пошли купаться. Предварительно я включил фонарик и положил его так, чтобы тот светил туда, где мы купаемся, ибо без него темнота была хоть глаз выколи, и только на той стороне реки кое-где в домах светились окна.

Мы плавали, плескались, а девчонки то и дело нападали на меня со спины и пытались утянуть под воду. Мне приходилось уворачиваться от их шалостей, то и дело хватая каждую то за руки, то за ноги, а то ещё за кое-какие места. Они визжали, но, похоже, что мои прикосновения к их задницам и недавно округлившимся полушариям совсем не смущало. Скорей всего, они и не подозревали ничего, считая всё это обычной игрой. Однако я, с мозгами взрослого парня, но в теле пионера, так не думал и под конец этих развлечений даже словил стояк. Хорошо, что был в воде и девчонки этого не заметили, а так бы по любому случился бы конфуз.

Выбравшись на берег, девушки принялись сушить волосы, которые намокли от плескания в воде, а я слегка обтёрся и опустился на песок, любуясь юными телами в свете фонарика. Когда они закончили свои женские процедуры, все трое сели рядом со мной. Неожиданно Мила задала вопрос:

— Гаранин, а вот скажи, я красивая?

Я с недоумением посмотрел на неё. Ну вот что ей ответить? Скажешь «красивая» — Инна обидится. Скажешь «не красивая» — Мила. «Ох уж эти девчачьи закидоны», — буркнул про себя я. Однако что-то отвечать надо было, и я, собравшись с мыслями, пошутил:— Не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки.

Мою шуточку, понятное дело, из них никто не понял, и они продолжили приставать со своими вопросами.

— А я нравлюсь кому-то из мальчиков в нашем отряде? — теперь уже задала вопрос Виктория.

— Конечно, — весело ответил я.

— И кому же? — не отставала девушка.

— Мишке. Он мне все уши прожужжал, как ты ему нравишься и он жить без тебя не может, — засмеялся я.

— Дурак! — обиделась Вика и даже сделала вид, что отвернулась.

— Да не обижайся ты Вик, — начал я успокаивать девчонку, — это я пошутил, а вот кто кому нравится — мне-то откуда знать, у мальчишек не принято о таком говорить. Понимаешь?

Обида сразу прошла, и она снова хотела было позадавать свои вопросы, но Мила её опередила:

— Может, пойдём обратно в лагерь, а то что-то холодно.

— Вы идите, — ответила той Инна, — а мы с Лёшкой ещё посидим, на звёзды посмотрим, — хотя звёзд на небе я что-то не наблюдал.

— Слушай, — спросил я Инну, когда подружки растворились в лесу, — а как мы пойдём обратно? У нас же даже фонаря нет, а так, пока дотащимся до дырки в заборе, все ноги о корни на хрен переломать можно.

Инна ухмыльнулась и вытащила из-под полотенца ещё один фонарик.

«Вот же блин, предусмотрительная», — подумалось мне. И ведь всё продумала. Впрочем, озвучивать я это не стал.

Заметил, что Инна слегка замёрзла. Ну, понятное дело, ночью сидеть в мокром купальнике, да ещё у реки. Поэтому предложил ей:

— Давай я отвернусь, а ты переоденешься, а то ведь можно заболеть, и потом мне придётся каждый день бегать к ней в медпункт.

Пока я любовался несуществующими звёздами, Инна быстренько стянула с себя купальник и накинула сверху лёгкое платьице в безумный, по меркам моего времени, цветочек. Вообще, как я уже понял, в СССР с красотой и дизайном особо не заморачивались — главное, чтобы было много пожрать и надеть, а как это выглядит, мало кого заботило. «Надо это запомнить, — подумал я, — вдруг пригодится».

Кстати, именно поэтому, как рассказывал отец, в эпоху совка все дети ходили в школу в