Градовецкий целитель. Распределение - Сергей Баранников

смены прошёл без особых происшествий, да и ночное дежурство поначалу мало чем удивляло. Рабочие дни понемногу стали сливаться в один общий поток, а до отпуска было ещё слишком далеко. Но больше всего досаждала ситуация в коллективе. Мы с Мартыновым практически не общались, а общие темы возникали только по рабочим вопросам, или когда Толику хотелось что-то разнюхать. Разумеется, я всерьёз опасался, что он может сливать информацию Капанину и старался ничего не рассказывать такого, что может навредить отделению, или заведующему.

С Миланой мы также общались холодно. А вот Лиза стала полной противоположностью подруги, оказывая мне знаки внимания. Похоже, мою помощь в ситуации с Быстровым и заступничество перед Брюсовым девушка восприняла на свой лад.

Получалось, что каждый из нас избегает друг друга по своим причинам. Разумеется, личностные отношения уходили на второй план, когда приходилось контактировать по работе. Тогда мы оживлённо обсуждали возможные причины болезней пациентов, готовились к операциям и проводили процедуры. Но стоило работе ненадолго отступить, снова воцарялась тишина, в которой никто ни с кем не общался. Такая обстановка нравилась только Семёнову, который спокойно работал в тишине.

— Должен сказать, вы — лучшая бригада, с которой мне приходилось работать, — заявил Аркадий Афанасьевич, когда около полуночи мы собрались в ординаторской.

— Потому что хорошо проводим процедуры и отличаемся на операциях? — оживился Толик.

— Нет, потому как не болтаете без толку. Раньше заполнять журналы и вести отчётность было просто невозможно. То целители из поликлиники, приходившие к нам на выручку, травили анекдоты, то женщины обсуждали какие-то сплетни…

— Хорошее было время, — мечтательно заметила Лиза, подперев голову рукой.

— Ничего хорошего! В такой обстановке было невозможно работать. Мне зачастую приходилось брать работу домой, хоть это и запрещено.

— Погодите, но ведь вы сами любите посплетничать, — немного бестактно, но справедливо заметил Толик. Не зря ведь за Сарафаном закрепилось это хлёсткое прозвище.

— Я не сплетничаю, молодой человек, а обсуждаю новости и даю им оценку, — насупился целитель. — Человек, который пропускает информацию сквозь себя, словно сито, не впитывая ничего полезного, обречён быть пустым.

Началось! Я не был готов слушать философские рассуждения Аркадия Афанасьевича, потому вышел в коридор. Лучше ещё раз пройдусь по палатам и проверю как дела у пациентов. Сделав всего несколько шагов, я услышал как открылась дверь ординаторской, и кто-то последовал за мной. Обернувшись, я увидел Лизу.

— Костя, я хотела спросить… В общем, у тебя какие планы на эти выходные?

— Собирался поехать в Привольск, — соврал я, понимая к чему клонит девушка. Идти с ней на свидание я не собирался. Не потому, что Лиза мне не нравилась. Да, она симпатичная, простая, но в ней не было той глубины, что притягивала меня в Милане.

Я успел почувствовать, что на этом девушка не остановится, но вовремя вмешалась Митрофановна. Это был тот редкий случай, когда медсестра появилась очень вовремя.

— Молодёжь, угощайтесь пирожочками! Сама пекла буквально сегодня перед сменой! Есть с картошкой, с капустой, с горохом…

— Можно с картошкой? — попросил я, переключив внимание на угощение.

— А я с капустой люблю, — ответила девушка.

— Лизка, да куда тебе капусты столько есть? И так, вон, качанчики отрастила, едва под халатом помещаются! — ухмыльнулась женщина.

— Между прочим, это распространённый миф, — отозвалась девушка, но заулыбалась и бросила на меня лукавый взгляд.

— Что у вас тут? — поинтересовался Мартынов, выглянув из-за моего плеча. — Фу, гадость! Вы реально собираетесь это есть? Жареное, ещё и на масле. Меня прям оторопь берёт при одном виде такой пищи.

— Какая ещё гадость? — обиделась Митрофановна. — Ты сначала попробуй, а потом умничать будешь! У меня такие пирожки, что ещё просить будешь.

— Вот ещё! — насупился парень, совершенно не думая о вежливости. — Не понимаю, о чём вы думали, притащив это в больницу. И ладно бы пациенты, но вы, целители, и питаетесь вредной пищей. Неужели вы не понимаете последствий?

— Не хочешь — не ешь, кто тебя заставляет? — осадила его Милана, присоединившись к нашей компании и потянулась за угощением.

— Вот, Миланка, молодец! — просияла Митрофановна. — Ты бери, не стесняйся. Миф или нет, а тебе капуста точно не помешает.

Девушка поджала губы, но приняла угощение. Мы успели съесть по два пирожка, когда на произвольное застолье явился Семёнов.

— Что за шум? Вы мне тут всех пациентов перебудите — такой гам подняли на всё отделение!

— Митрофановна дисциплину разлагает, всяким непотребством кормит, — немедленно доложил Мартынов.

— Афанасьич, ну, хоть ты ему скажи! — обиделась женщина.

— Знаю я Валькины пирожки, — закивал Семёнов. — И вообще, готовит она так, что вам всем и не снилось. А что насчёт холестерина и мучного, то для хорошего целителя это не проблема — всего одна-две процедуры, и можно объедаться по новой. Но не сейчас. Идёмте осмотрим пациентов, и по очереди отдохнём, а то вдруг кого привезут на «скорой», а все сонные, некого и на операцию взять.

Эта смена выдалась относительно простой. Я даже успел вздремнуть часа два. Около шести утра меня бесцеремонно растолкал Мартынов, пробубнев на ухо, что пора собираться на контроль пациентов. Не дожидаясь Семёнова и остальных, я вышел в коридор, чтобы немного размяться и собрать мысли в кучу. Совсем не хотелось идти к пациентам заспанным. Не хватало, чтобы у них возникали ненужные вопросы. Все мы люди. Казалось бы, всё понимаем, но есть субъекты, которые категорически отказываются осознавать, что целители не могут бодрствовать сутки напролёт.

Утренние лучи солнца загорались где-то за горизонтом, но солнце ещё не появилось над крышами домов. Его яркие лучи ещё не пустились в пляс по ровной глади Светлицы, солнечными зайчиками отражаясь на потолке коридора. Отделение оставалось погружённым в тишину, нарушаемую лишь храпом и моими тяжёлыми шагами. Скоро нам предстоит провести контроль состояния пациентов перед тем, как передать их в заботливые руки следующей бригады. В принципе, ничего необычного — рядовая проверка, чтобы убедиться, что никому не требуется срочная помощь. Даже Митрофановна задремала на посту, подперев голову рукой. Но был один человек, который не спал. Прислонившись к подоконнику, посреди коридора стояла женщина. Я не узнал её со спины, и лишь когда она обернулась на звук моих шагов, удалось рассмотреть её лицо.

— Госпожа Сердюкова, вы куда собрались? — максимально строгим голосом поинтересовался я, задавая