Путь Строителя 2 - Алексей Ковтунов

В-третьих, лес и всё, что в нём осталось после утреннего побоища. Материал ценный, особенно лиственничная древесина с её прочностью, пластичностью и устойчивостью к гниению. Оставлять такое добро без присмотра опасно, кто-нибудь из собирателей обязательно набредёт и присвоит, а мне потом доказывай, что это я ронял деревья и рисковал жизнью, а не случайный мужик с топором.

Телеги нет, и это проблема. Хорговская где-то у самого Хорга, а таскать брёвна и ветки на собственном горбу через полкилометра леса занятие для людей с куда большей мускулатурой. Тачку бы какую-нибудь, одноколёсную, с ней по лесным тропам куда проще, чем с двухколёсной телегой. Но тачка это к плотникам, а плотники за свою работу денег попросят, и колесо нужно, и ось, и ручки, короче, целый проект, на который сейчас нет ни средств, ни времени.

Ладно, будем работать с тем что есть, а есть у нас две руки, одна спина и пятнадцать единиц Основы, так что как-нибудь да справимся.

Поднялся, натянул на тело свое тряпье, прихватил топор… Деньги в карман, лопату на плечо и вперёд, в большой мир, полный горячей еды и приключений.

Трактир в деревне был один, стоял на центральной площади и представлял собой приземистое бревенчатое здание с низкой дверью, над которой покачивалась облезлая вывеска с чем-то, что когда-то изображало кружку пива, а теперь напоминало скорее перевёрнутый горшок. Память Рея подсказывала, что заведение называется «Котёл» или «Котелок», точнее выудить не удалось, а может оно и вовсе никак не называлось, просто все знали, где тут наливают.

Толкнул дверь и шагнул внутрь, и в тот же момент разговоры за столами стихли, будто кто-то разом убавил громкость. Десяток голов повернулись в мою сторону, и на лицах отразилась примерно одинаковая смесь удивления и настороженности. Оборванный подросток с топором на плече в заведении, где самому младшему посетителю лет тридцать, зрелище не самое привычное.

Проигнорировал взгляды и подошёл к стойке. За ней стояла крепкая женщина средних лет с засученными рукавами и румяным от печного жара лицом. Она окинула меня взглядом с ног до головы, задержавшись на ободранных руках и грязных штанах, и выражение её лица красноречиво объяснило, как именно она относится к появлению подобных личностей в своём заведении.

— Поесть бы, — коротко бросил я, не дожидаясь, пока она озвучит свои мысли.

Женщина не ответила, только кивком подозвала мужа из-за занавески, отделявшей зал от кухни. Появился хозяин, невысокий, жилистый мужик с прокопчённым лицом и цепким взглядом торговца, привыкшего оценивать платёжеспособность клиента за полсекунды. Оценил, и результат его явно не впечатлил.

— Рей, а ну давай отсюда, — он мотнул головой в сторону двери. — Нечего тебе тут делать.

Молча выложил на стойку три медяка. Монеты звякнули о дерево, и хозяин замолчал на полуслове, уставившись на них так, будто ожидал увидеть что угодно, но только не деньги.

— Откуда? — подозрительно прищурился он.

— Заработал, — пожал я плечами. — Что есть горячего?

Хозяин помолчал, покатал одну монету между пальцами, проверяя подлинность, и наконец буркнул:

— Похлёбка мясная с хлебом, три медяка.

Похлёбку принесли в глиняной миске, из которой поднимался густой мутноватый пар. Устроился за единственным свободным столом в углу, подальше от любопытных глаз, и зачерпнул первую ложку. Бульон жирный, наваристый, с кусками чего-то, что когда-то было мясом, а теперь превратилось в волокнистые жёсткие ошмётки. Попадалась и кожа, жилы, и пару раз хрустнуло на зубах нечто подозрительно хрящевое. Повар из хозяйки, мягко говоря, посредственный, да и мясо явно не первой свежести.

Но мне было плевать, потому что горячая еда после трёх суток копчёной рыбы и сухого хлеба — это уже совсем другой уровень существования. Желудок принял похлёбку с такой благодарностью, что по телу разлилось тепло, почти как от Основы, только честнее и проще. Хлеб оказался вчерашний, подсохший, но зато ржаной, плотный, и в бульоне размокал как раз до нужного состояния.

— Квас есть? — окликнул хозяйку, когда та проходила мимо.

— Медяк, — бросила она через плечо.

— Давай.

Квас оказался холодным, тёмным, ядрёным и настолько хорошим, что я на секунду замер с кружкой у губ, не веря собственным рецепторам. Кислый, с хлебным послевкусием, с лёгкой газированностью, и после первого глотка захотелось немедленно заказать ещё литр. Вот с копчёной рыбой такой квас залетел бы на ура, и мысль эта зацепилась и осталась: трактир, копчёная рыба, квас, совместный бизнес. Тут ведь явно нет ничего подобного в меню, а спрос будет, достаточно посмотреть, как посетители разрывают зубами сушёное мясо и запивают его кислым пивом.

Доел похлёбку, подобрал хлебом остатки со дна миски и откинулся на спинку лавки. Четыре медяка за обед с квасом, дороговато для деревенского трактира, но брюхо сыто, голова работает, и можно наконец думать не о еде, а о деле. Хотя со временем надо будет разобраться, почему так дорого. Либо продукты здесь и правда недешёвые, либо хозяин накинул за моё сомнительное прошлое, мол, раз уж пустил воришку за стол, пусть хотя бы переплатит.

Ловил на себе взгляды от тех или иных посетителей, но никто не подходил и не заговаривал. Сидел один за столиком, хотя за всеми остальными расположились группами, по трое-четверо, и негромко переговаривались, то и дело поглядывая в мою сторону. Репутация Рея в действии: мальчишка-воришка, подмастерье алкоголика, в трактире с монетами неизвестного происхождения. Ну-ну, думайте что хотите, а я пока допью квас и пойду зарабатывать следующую порцию этих самых монет.

Дверь скрипнула, и разговоры за столами стихли повторно, только теперь куда резче. В проёме возник Хорг, заполнив его целиком и заслонив дневной свет широченными плечами. Постоял секунду, привыкая к полумраку, потом шагнул внутрь и двинулся к стойке своей обычной тяжёлой походкой.

Я замер с кружкой у губ. Здоровяк меня не заметил, а может и заметил, но не подал виду. Подошёл к стойке, упёрся ладонями в потемневшее дерево и буркнул:

— Похлёбки. И кваса.

Хозяин кивнул, полез за миской, и тут его лицо расплылось в улыбке, от которой у меня непроизвольно сжались кулаки. Знаю я такие улыбки, видел их в прошлой жизни на лицах барменов и продавцов алкоголя, когда в магазин заходил постоянный клиент.

— Хорг, дружище! — хозяин наклонился к стойке и понизил голос, хотя в тишине трактира каждое слово звучало как колокол. — Тут такое дело, мне настойку завезли, знатную, из города. Слышал, ты вышку достроил, задаток получил, а?