Олигарх 7 - Михаил Шерр

Но здесь самые простые условия для работы и поэтому северный участок Кругоохотского тракта строится самыми высокими темпами. Кроме русских бригад здесь работает несколько сотен местных, причем не только мужчины, но и женщины.

Совершенно не понятно почему, но им очень необходима хорошая дорога на Камчатку и её строительство здесь действительно стало всенародной стройкой. Я даже представить себе не мог такого количества добровольных помощников у наших строителей.

Строительство дороги на Охотск такого энтузиазма не вызывало, но местные тоже достаточно активно помогают нашим дорожникам и Иван Кузьмич рассчитывает до снега открыть сквозное движение Магадан-Охотск.

Закончив свой доклад господин Кольцов замолчал и вопросительно посмотрел на меня, ожидая моей оценки.

— Если всё тобою намеченное на этот год осуществится, то даже оценка «отлично» явно будет заниженной. Но перед тем как обсудить еще один важнейший вопрос давай-ка, Иван Кузьмич, доставай свой камешек из-за пазухи. По глазам вижу что-то ты еще задумал.

Магаданский наместник довольно засмеялся, но небольшое разочарование промелькнуло на его лице.

— От вас, Алексей Андреевич, сложно что0либо утаить. Вот у меня вопросик имеется. А что вы думаете делать с Якутско-Охотским трактом?

— Если честно, то я об этом и не думал и Охотск меня практически не интересовал. Но теперь, когда вы грозитесь построить до него дорогу и открыть по ней круглогодичное движение, то поневоле придется этим всем заниматься. И какие ваши соображения о дальнейших планах?

— Мы своими силами, без привлечения Якутска, они пусть строят тракт до Неры, к концу следующего года проведем реконструкцию Якутско-Охотского тракта и он будет таким же как Охотск-Магадан. А потом пойдем дальше вдоль моря и даст Бог дойдем сначала до Удской губы, а затем и до Амура.

— Планы у тебя, Иван, наполеоновские, — первым прокомментировал услышанное крестный.

Он похоже это тоже слышал впервые, но видимо уже очень хорошо зная Кольцова, удивился намного меньше меня.

— Работ тут конечно не на один год, но дерзай, Иван Кузьмич.

Глава 15

Последним вопросом мы обсудили перспективы начала золотодобычи. С этим делом ситуация как в пословице: и хочется, и колется и мамка не велит. Меня честно говоря больше всего интересовал вопрос, сумеем ли мы удержать ситуацию под контролем и начнется ли здесь «золотая» лихорадка во всем её отвратительном обличии.

Выслушав мои опасения Иван Кузьмич категорично заявил.

— Можете не переживать, Алексей Андреевич. Все, кто здесь, люди надежные. А те, кто близко к золоту находятся, вообще кремень. В тех местах даже небольшой артелью, а уж в одиночку тем более, долго не протянешь. Это на Урале и в Западной Сибире еще можно. А здесь верная смерть. Снаряжение, провиант можно получить только здесь. Теоретически в Охотске, да только оттуда надо до наших мест добраться еще надо. Можно конечно попытаться высадится с моря, да только об этом я сразу же узнаю. Не сомневайтесь, Алексей Андреевич, никаких дикостей и потоков крови тут не будет.

После нашей беседы Иван Кузьмич пригласил меня на ночную службу в старообрядческом храме.

Храм был полон прихожанами и это были исключительно мужчины. Глядя на их строгие лица я вспомнил наши разговоры перед началом магаданского похода, рассказы Кольцовых о страданиях и лишениях этих людей за веру и окончательно поверил что этих людей действительно не соблазнит золотой телец.

Беседа с Иваном Кузьмичем и ночная служба в старообрядческом храме на которую меня он позвал, сняли мои последние сомнения и я решил весной следующего года начать масштабную добычу золота Колымы.

Наш отход в Петропавловск был намечен на следующий день. Утром я еще раз побывал на службе, но на этот раз не у староверов, а в храме официальной православной церкви. Здесь прихожан было откровенно мало. Если бы не экипажи наших пароходов, то храм был бы полупустой. Мне сразу же в глаза бросилось, что тут на службе есть местные тунгусы или эвенки. Все они крещение приняли совсем не давно.

Я не очень разбираюсь в той путанице, которая начала получаться в русских названиях всех этих коренных народов. Мне понятно кто такие буряты, камчадалы, чукчи и якуты и я четко их различаю. А вот все остальные для меня на самом деле темный лес.

Поэтому я использую, называя их, слова тунгусы или эвенки.

Староверам в Российской империи, а Магадан это российский город, Николай Павлович запретил крестить местных и это здесь соблюдается строго. В том, что о нарушении этого запрета быстро узнают в Петербурге, я не сомневаюсь. Настоятель магаданского храма обязан об этом тут же доложить в Синод.

Перед самым отходом я еще раз нанес визит в магаданский госпиталь и обстоятельно снова поговорил с его врачами. Мне надо было на все сто убедиться, что у них нет проблем с кадрами и оснащением.

В итоге из Магадана мы ушли почти в полдень первого июня.

Стоя на корме, я смотрел как за горизонт уходит магаданский берег и вспоминал разговор с настоятелем православного храма отцом Михаилом. Он знал с какой целью мною начато освоение этого края и то же заверил меня, что ни каких 'золотых'дикостей здесь не будет. Но меня больше интересовало его мнение по другому вопросу: нет ли у него трений с староверами.

Крестный, пока мы уходили из Магадана, был на мостике. Наш капитан в Магадане был первый раз и Сергей Федорович естественно подстраховал его. Но теперь, когда мы уже практически вышли в открытое море, он оставил мостик и подошел ко мне.

— Ты знаешь, Алексей, я в Магадане уже бывал. И каждый раз меня тоже очень мучили все эти вопросы. Я много раз видел как алчность затмевает людям рассудок. Иван Кузьмич конечно молодец и на самом деле всех староверов видит насквозь, но в Магадане уже достаточно приверженцев нашей Синодальной церкви и я всегда опасался какого-нибудь конфликта. Но, вчера и сегодня утром, я убедился что тут установлен нужный нам всем религиозный мир и будущая золотодобыча будет, — крестный щелкнул пальцами как бы помогая себе подобрать нужное слово, — цивилизованная. И я очень рад, что ты пришел к такому же выводу.

После памятного разговора в Николаевске о делах минувших у меня резко изменилось отношение к Сергею Федоровичу. Я стал воспринимать его в первую очередь именно как крестного отца, он почувствовал это и мы как-то мгновенно сблизились еще больше.

Он сразу же понял это,