Сага о принце на белом коне. Книга 1 - Юлия Стешенко

– А надо было! Ива, ну ты же не в сказку попала. И не в средневековую балладу. Я не говорю, что ты должна бояться Торвальда, шарахаться от местных и сидеть в поселке безвылазно. Но, пожалуйста, оценивай реальность трезво! Если куда-то едешь, даже с тем же Торвальдом – предупреждай, куда и зачем. И обязательно бери с собой что-нибудь для самозащиты. Не просто охранное, но и атакующее. Ты не боевик, фаерболом врага поджарить не сможешь. Подготовь для себя несколько амулетов и никуда без них не ходи.

– Типа шокера? – нахмурилась Ива.

– Что? Нет! Болью ты никого не напугаешь. Я бы использовал что-нибудь обездвиживающее или оглушающее.

– Дезориентирующее?

– Ни в коем случае. Здоровый мужик, вслепую размахивающий мечом, не самое приятное общество. Я бы на твоем месте сделал что-то ударное, широкого спектра, чтобы при необходимости руки-ноги противнику переломать… С переломанными руками мечом не помашешь. Но ты ведь не решишься, правильно?

– Нет. Не решусь. А ты… Ты почему такие амулеты не носишь?

– Потому что я фаербол бросить все же могу. Слабенький, но мне же не медведя поджарить нужно.

– И не кабана, – мстительно напомнила Ива.

Барти, закатив глаза, показал ей средний палец. Ива показала два.

На этом инцидент был исчерпан.

Пена громоздилась в ванне тяжелыми снежными шапками. Ива, зачерпнув ладонью сугроб с запахом абрикоса и ванили, поднесла его к лицу. Свет, преломляясь в миллионах пузырьков, вспыхивал радужными искрами, мерцал и переливался…

Неужели Торвальд действительно мог бы ее убить? Не гипотетически, в теории, а буквально? Допустим, вместо Ситри там был бы другой демон. И Торвальд разозлился бы. На самом деле разозлился.

Но разозлиться – это одно, а убить – совсем другое. В гневе можно накричать, толкнуть, даже ударить. Но убить…

Он же не маргинал, упившийся до зеленых собак. Не наркоман, бледный и трясущийся, готовый душу продать за очередную дозу. Торвальд – нормальный человек, вменяемый, спокойный. Даже, пожалуй, добрый. Ну стал бы тот же Барти малознакомой девчонке бесплатные уроки верховой езды давать? Причем не самой красивой девчонке, будем честными. Стал бы тратить нервы и время, напрягать фантазию, отвлекая внимание, пачкать одежду, подсаживая в седло… Да хрен там. Не стал бы.

Ива подула, и пена взлетела с ладони, рассыпаясь на липкие белые хлопья.

Конечно, нельзя отрицать разницу культур. Местные жители действительно… видят многие вещи по-другому. Но это же не означает, что они убийцы. Грабительские набеги в таких суровых условиях – вещь вынужденная. На этой суровой земле трудно вырастить урожай, еще труднее сохранить его. А между смертью от голода и грабежом люди всегда выбирают грабежи. Но то было тогда, давно. А сейчас…

Ива медленно провела пальцем по стене. Кафель запотел, влага легла на него туманной дымкой, и след от пальца блестел влажно и ярко, словно нарисованный масляной краской.

Барти сам говорил, что ярл Эйнар давно не ходит в набеги. Почему? Потому что теперь это не нужно. Эйнар не грабит, он торгует, и в этой торговле «Норд-Кристал» играет ключевую роль. Не станут местные ссориться с таким выгодным партнером.

Да, в некотором смысле Барти прав. Инциденты возможны. Пьяная ссора, конфликт из-за женщины, что-то еще в том же роде. Но… при чем тут Торвальд?

Он же все время защищал Иву. Там, в доме у Дагстюра, и потом, у Фульнира… Прятал ее, задвигал за спину, закрывая собой.

Либо ты защищаешь человека, либо хочешь причинить ему вред. Одно из двух.

Закрыв глаза, Ива медленно погрузилась в воду. Уши наполнились шелестом и мерным гулом, в котором ровным мерным пунктиром бился пульс.

Одно из двух. Либо ты защищаешь, либо ты хочешь причинить вред.

Глава 21. О доверии, которое нельзя обманывать

Сидеть у подножия трона было неудобно.

Когда-то Торвальд любил это место. Именно вот это, по правую руку от отца. Сесть на краешек возвышения так, чтобы ноги свисали, смотреть на людей внизу – и чувствовать себя особенным. Тем, кто имеет право сидеть одесную ярла.

Теперь он доставал ногами до пола. И чувствовал себя неуместно. Словно, став взрослым, занимал детское место. Но садиться в женское кресло было неправильно, лавки располагались слишком далеко, а стоять… стоять было еще хуже. Стоят воины перед ярлом, стоят подданные перед правителем.

А тут все-таки беседа отца с сыном.

Пускай и не самая приятная.

Отец слушал внимательно. Не перебивал, не переспрашивал, не вставлял замечания, как это обычно делала Финна. Просто слушал, прищурив прозрачные голубые глаза, и под этим взглядом Торвальд даже в детстве не решался соврать.

Но умолчание – это не ложь.

Умолчание – это всего лишь умолчание.

О том, что он упустил шанс затащить Иву на сеновал, Торвальд рассказывать не стал. Зато обстоятельно, со всеми деталями поведал о Дагстюре, о злом духе и о его изгнании. Не умолчал и о вине Катлы. Ничего плохого отец этой курице не сделает, но знать, что рядом есть эдакая вот дурища, необходимо.

Мало ли что она в следующий раз удумает. Может, решит ярла на любовь заговорить.

– Значит, колдунья сразу согласилась поехать с тобой? Даже уговаривать не пришлось?

Отец одобрительно кивнул, и Торвальд замешкался, обдумывая, что сказать. С одной стороны, Иву действительно не пришлось уговаривать. С другой…

– Мне кажется, она согласилась по большей части из любопытства, – все-таки признался Торвальд.

– А по меньшей? – усмехнулся в усы отец. – Если девушка бежит за тобой по первому зову, значит, она этого зова ждет. Ты молодец, – он хлопнул Торвальда по спине. Одобрительно – но дыхание от этого удара перехватило.

Рука у ярла Эйнара была тяжелой.

Огромный пустой зал застыл в молчании. Длинные лавки вдоль стен терялись в полумраке, а чистые, не заставленные кушаньями столы казались странно голыми. Торвальд понимал, почему отец выбрал для разговора именно большой зал. Чтобы подчеркнуть, что разговор будет о делах важных, можно сказать, державных.

И все равно он не любил большой зал. Лучше бы в жилых покоях поговорили, у огня. Уютно, по-семейному. А не это вот…

Отец, откинувшись на спинку трона, вытянул длинные ноги. Сапоги у него были дорогие, красивые, с тяжелыми металлическими пряжками. Свет магических кристаллов в этих пряжках дробился и множился, переливался радужными искрами.

Эти кристаллы преподнесли ярлу в знак уважения чужаки. Они не жрали масло и воск, не дымили, не могли учинить пожар.

Если Торвальд справится со своим делом, маги Грейфьяля тоже смогут делать такие