Графиня Суровая - Галина Дмитриевна Гончарова

— Забирайте, мне чужого не надо.

Вот Игнат полез внутрь и испуганно матюгнулся, понимая, СКОЛЬКО это денег.

Вот Гриша, который так и не может закрыть рот. Даша, у которой слезы по щекам текут.

Да, барыня говорила про благодарность, но чтобы вот так, сразу, без разговоров, без всего, честно рассчитаться…

Да они подсознательно не ждали от барыни честности, максимум — по сотне рублей на человека. И вот такая сумма…

Это как обычному человеку на карточку двадцать миллионов кинуть. Понятно, он их пристроит — когда от шока отойдет. *

*- а то и больше. 200 г хлеба — копейка, годовой оклад губернатора в провинции около 2000 ₽ Считай, десятилетка губернаторства (с учетом воровства чиновников — пятилетка), прим. авт.

— Барыня, — Матвей медленно, глядя на Варю, как на икону, опустился на колени. — Вы… гоните — не уйду!

Варя потерла лицо руками.

— Не буду я никого гнать! Мне свои люди нужны, а мы уже друг друга проверили. Согласитесь при мне остаться — рада буду.

Согласятся?

Удивил Федот, который подошел к Варе и, прихрамывая, опустился на одно колено. Поднес ее руку к своим губам.

Не как прекрасная дама и поклонник. Как вассал и сюзерен.

— Отслужим, Варвара Ивановна.

Варя смахнула слезинку в сторону. И ее проняло.

— Ну а коли так… мы сейчас опять в Москву едем, там я домик прикуплю, чтобы было, куда возвратиться, детей забираем — и вперед! Тимофей, Григорий, вы сможете дождаться нас здесь, в столице? Комнаты оплачены, чего им пустовать?

— Сможем, барыня. А что делать надобно?

— Надо, — задумалась Варя. — Я брату обещала, ну и так… я попробую повидаться с дочерью, а если не получится, мне очень нужна будет ваша помощь. А пока — собираемся. Завтра я в Смольный, а послезавтра уезжаем в Москву, чего тянуть?

Никто не спорил.

Уже позднее Матвей и Игнат переговорят и решат прикупить в Москве доходный дом. Так будет и где родных поселить, и доход будет у них, какой-никакой. Управляющего наймут, да и пусть он работает.

Уже позднее, вечером, трое отставников переговорят, и решат, что они от барыни никуда. А Даша и попросту отдала деньги Варе обратно. Ей и тратить-то такое некуда, и при себе держать опасно…

Варя вздохнула и пообещала все сохранить. Вот, Иван подрастет, ему пригодится.

А завтра — опять тяжелый день. Хотя и не такой, как сегодня. Но Варе нравилось.

И она поймала себя на мысли, что вот здесь и сейчас ей… лучше! Да, она старше, и дети у нее есть, и проблемы есть, и вообще… лучше бы, конечно, попасть в тело Екатерины Второй, к примеру, там она бы — УХ! Но выбирала не она, а значит, работаем с тем, что есть!

И ей интересно. И весело… здесь и сейчас она живет полной жизнью. И это — главное.

* * *

Варя, конечно, не стала сразу лезть в окно. Вместо этого она честь по чести, на следующий день направилась в Смольный.

Ждать ее не заставили, и сразу же провели к начальнице, стоило только доложить.

Софья Делафон Варвару разозлила с первой же минуты. Кажется, неприязнь эта была вполне взаимна. Варе она напомнила комендантшу общежития. С точки зрения девушки — зануду мерзотную.

Есть такие…

Правила же можно соблюдать по-разному! Можно букву, можно дух. Вот, ТА тетка предпочитала соблюдать букву, и девушка от нее натерпелась во времена оны.

Ну а Софья Ивановна просто сравнила Варвару со своей дочерью, поняла, что Мари проигрывает решительно, даже несмотря на возраст, и разозлилась.

Сверкнули клинки невидимых шпаг.

Пока еще не схватка, пока еще противники примеряются друг к другу, прощупывают…

— Что привело вас сюда, госпожа Суворова?

Варя сощурилась.

— Ваша светлость.

— Простите?

— Вы так плохо знаете табель о рангах? Как же вы детей учите?

— Я учу их благонравию и порядочности, которых им не могут преподать развратные матери.

Если бы Варя вспомнила о том, в чем ее обвиняют, она бы разозлилась. Но девушка даже и не подумала.

Ну какой разврат? Она же никогда…

— О, протестанты первые по доброте и порядочности. Ваши братья по вере разрушали монастыри? А Ирландию вообще кровью залили!

Софья Ивановна вспыхнула. Ну… было! Правда, во времена Кромвеля, но протестанты с тех времен не сильно изменились.

— Это древняя история!

— Правильно, — кивнула Варя. — Потому позовите мою дочь, будьте любезны. Я хочу с ней поговорить.

— Никак не могу.

— Почему?

— Потому что ваш супруг запретил Наташеньке видеться с вами, разговаривать, передавать письма…

— Я — ее мать.

— С которой собирается развестись благочестивый человек.

Варя фыркнула.

— Вы, любезнейшая, свечку держали?

Где-то звенели и гремели невидимые шпаги, безжалостно сталкиваясь, высекая снопы искр…*

*- автор в курсе, что приличные дуэли проводятся без особого лязга, но звучит ведь красиво? Прим. авт.

— Весь Петербург знает о вашей нечистоплотности!

— Заблуждение есть то, что всем известно. Вы пригласите мою дочь — или мне отправиться к императрице с жалобой на Вас?

— Хоть в Высший суд!

— Только после вас, любезнейшая. Только после вас.

Софья Ивановна сверкнула глазами.

— Убирайтесь! Или я прикажу вас выставить!

Варя усмехнулась.

— Прикажите. И будете героиней скандала. А вам нельзя, вам возвращаться некуда, разве что на могилку к мужу-безумцу. Интересно, ваш зять об этом знает?

— Не ваше дело!!!

— А вашего зятя, да?

— Вон отсюда! — взвизгнула Софья Ивановна.

Варя пожала плечами и поднялась.

— Не визжи. Печенка лопнет.

Ага, предупредила.

Софья Ивановна завизжала еще громче.

Варя подхватила со стола графин с водой, да и выплеснула его на директрису. И вышла, оставив ту обтекать.

Определенно, надо искать обходные пути. Не задался у нее диалог с начальством местного детдома.

* * *

— Тимофей, ты меня понял, — Варя смотрела жестко. — Сделаешь?

— Сделаю, барыня. Только вы все напишите.

— Обязательно.

Оставлять ребенка такой грымзе?

За это ей муженек еще ответит!

— Барыня, а вы знаете, что супруг ваш в Петербурге?

— Да? — Варя пожала плечами. — Может быть.

— Не желаете с ним повидаться?

— Зачем? — искренне удивилась Варя. — Тимофей, ты сделай, как я прошу, Гриша с тобой останется, и я вам еще задание дам. А мы съездим в Москву и вернемся.

— Будет