Шанс на счастье. Перерождение гадкого утенка - Виктория Хорошилова

— Спасибо, милая.

Глава 10.

Переезжать к родителям было немного странно. Я ведь давно жила сама, логично было начать жить с женихами. А тут мы переехали к родителям. Благо — это временно, и они обещали, что максимум на две недели. Видела, что им самим очень неловко. Даже наша страсть словно взяла паузу, и мы просто обнимались, немного целовались и в кровати только спали. Как-то слышала, что старший отец подкалывал парней, что это они невесту боятся лишний раз обнять.

Я подружилась с сестренкой Яра и Стэя. Девочку звали Ясмина, для родных — Мина. У неё, как и у всех девочек, было домашнее удалённое образование и острая нехватка общения со сверстниками.

— У тебя, наверное, было много друзей, — сказала она с лёгкой завистью на одном из чаепитий после ужина.

Я натянуто улыбнулась.

— К сожалению, у меня не было друзей, даже несмотря на то, что я ходила в школу, а не, как у тебя, домашнее образование. Это не гарантия друзей.

— Почему? Ты ведь красивая.

— Спасибо, но мои одноклассники с тобой не согласятся. К сожалению, детки бывают слишком жестокими и могут организованно против кого-то договариваться и заниматься буллингом.

Заметила, как закаменело лицо Тэйсана — он, как никто другой, знает поведение детей.

— А что это за слово? — спросила Мина. Я посмотрела на её родителей — те не собирались отвечать, и было видно, что им неловко.

— Это значит, когда одни дети осознанно унижают либо какую-то другую группу детей, либо кого-то одного. Ещё это называют травлей.

— Но зачем? — не понимала девочка, добрая, наивная.

— На самом деле, по самым разным причинам. От причины: «ты мне не нравишься» — и я тебя буду обзывать и толкать. Или: «ты слишком отличаешься» — и с тобой никто не будет общаться. Может доходить до того, что какой-то группе детей или подростков начинает нравиться унижать других.

— Понятно, — сказала она грустно. — Значит, мне повезло, что я не хожу в школу.

Пожала плечами.

— Мина, ты сильно не расстраивайся. Будут общие мероприятия, где ты познакомишься со сверстниками. Но я поняла, что кое-что упустила в твоём образовании.

— Что, мам? — спросила девочка с вызовом.

— Как отвечать тем, кто пытается словесно тебя унизить и сделать больно.

Удивились мы с Миной вдвоём. Я проходила этот урок, испытав всё на собственной шкуре. И участь — не реагировать или не наговорить гадостей в ответ.

— Лили, если хочешь, можешь тоже побыть на этом уроке. Вдвоём будет удобней отыгрывать много ситуаций из жизни.

— С удовольствием, — сказала искренне. — Такого в обычной школе точно не преподают.

— Это да. Но кажется, нужно водить, — буркнул Тэй. — Хотя этику парням преподают.

— Помню я эту этику, — поморщился Яр. — Учитель палкой нас гонял, пока вдолбил правила приличия.

— Мина, тебя никто пальцем не тронет, — сказала мама. — Это только парней нужно порой пороть, по-другому просто не слышат доводы разума. Потому и мрут некоторые слишком быстро.

Братья Яра и Мины мигом сделали виноватые лица. Значит, было за что им это припомнить.

Ещё с приездом к родителям я начала посещать спортзал. Марк подобрал мне сам и зал, и тренера. Я просто озвучила свою мысль в последний вечер перед переездом, и на следующий день уже была на первом занятии. Костюмчики у местных девушек были чуток странные: штаны свободные, не облегающие; на верх одевалось боди с длинным рукавом, были либо ярко-розовое, либо чёрное. Я выбрала чёрное — хорошо к чёрным свободным штанам. Оно, на удивление, не спадало. Перчатки выбрала полностью закрытые, они ещё с фиксацией на запястьях, чтобы не спадали.

Тренер был суровый дядька, больше двух метров роста, с шикарным разворотом плеч. Общался спокойно, мудро наставлял и спокойно по нескольку раз мог объяснить, как правильно выполнять упражнение. Даже хвалил в конце занятия. В начале только попросил снять перчатки и забрал их себе, а меня отправил бегать на беговой дорожке. Выдал указания, когда понадобилось делать подтягивания и взаимодействовать с другими тренажёрами.

После занятия провёл до женской раздевалки и проследил, чтобы никто посторонний не зашёл, пока двери закрывались. Доступ в раздевалку был по магнитному пропуску. В ней были не просто шкафчики, а целые кабинки для переодевания, чтобы женщины любого возраста могли, не стесняясь, полностью раздеться, привести себя в порядок и переодеться. Из этой же кабинки был выход в индивидуальный душ.

После переодевания тренер провожал меня до такси и следил, чтобы я ввела нужный адрес и уехала сама, без ненужных попутчиков.

После первого же занятия написала Марку:

«Могу тебе позвонить».

Он сам набрал.

— Что-то случилось?

— Нет. Просто мне не всё понятно, хотела, чтобы мне объяснили, почему именно так происходит.

— Сильно опекает?

— Я не понимаю, что значит «сильно опекает». Просто отвели до раздевалки, а потом — до такси.

— Ты ещё слишком мало живёшь на Ялве, — вздохнул Марк. — Женщин тут очень мало. И это не просто опека, это мера предосторожности, чтобы какой-то псих не подсел, допустим, к тебе в такси. Ведь может банально похитить ради выкупа, продать в бордель на другой планете или даже сам надругаться.

Хотела было заикнуться: «А он сможет?» Марк словно предугадал мой вопрос:

— Есть препараты, что даже отказникам поднимут и сделают рабочим аппарат. Потому лучше пусть тренер присматривает за тобой.

— Я ж не против. Просто мне этих деталей никто не объяснял.

— Прости, не хотел тебя обидеть.

— Я не обижаюсь, — фыркнула. — Занятие прошло хорошо, мне понравилось.

— Я рад. Ты на Вэе до последнего в зал ходила?

— Почти, за неделю до отлёта абонемент закончился.

— Значит, перерыв был небольшой. И там ты тоже с тренером занималась?

— Да.

На следующей тренировке поняла, что имел в виду Марк. Несколько парней явно обратили на меня внимание во время тренировки, и тренер, который представился Гором, сразу это пресёк. Видела, что он написал сообщение кому-то и продолжил заниматься со мной. У меня после объяснения Марка тоже появилась лёгкая тревога, потому что я на фоне мужчин — спичка. Сегодня в зале не было ни одной девушки; прошлый раз была женщина в том возрасте, что уже непонятно сколько