Блокировка - Луиджи Баллерини

и знай: я как женщина и как мать очень переживаю за тебя. Боюсь, подобное давление слишком велико для твоего молодого сердца. Ты смелый и решительный, но при этом очень, очень хрупкий.

Затем она перевела взгляд на камеру. Режиссер взял крупный план, было видно, как сияют глаза Гвенды.

– Пока мы ждали начала прямого эфира, этот подросток, этот примерный сын, матерями и отцами которого мы все хотели бы стать сегодня вечером, признался мне, что он больше не может все это выносить, что его посещают самые ужасные мысли, и хотя он уверен, что поступил правильно, но отлично понимает, какие последствия это будет иметь для его семьи. Он перестал спать и не может есть. Хотим ли мы показать, что мы рядом с ним? Хотим ли мы дать ему это почувствовать, чтобы он не упал без сил прямо сейчас?

Экран был залит непрерывным потоком розовых пульсирующих сердечек.

– Я не могу больше, выключи! – выпалил Матиас, достигнув предела своего терпения.

– Разве ты не хочешь услышать комментарии зрителей? – спросила Марика.

– Ты же видела все эти эмодзи во время интервью? Ничего другого быть не может. К тому же это ненастоящий прямой эфир, так что телефонные звонки тоже будут фальшивыми, – ответил Ринго.

Лиза выключила телевизор.

– Ну что, теперь ты стал героем и можешь ходить по улице, ничего не боясь, – заметил Ринго. – Все будут тебя обожать и останавливать, чтобы взять автограф.

– Наоборот, теперь он в еще большей опасности, чем раньше. Разве вы не поняли, что произошло? – возразил Себ.

Его голос звучал обеспокоенно.

– Телевизионщики подготовили его самоубийство! Вот что они сделали.

Самоубийство?

Матиас ошеломленно посмотрел на Главного, и Себ обратился напрямую к нему:

– Теперь они не могут позволить тебе никаких публичных выступлений, потому что тогда ты расскажешь, что это интервью было фейком, раскроешь перед всеми их карты. Тирада ведущей о том, что ты выглядишь очень подавленным, подготавливает почву для твоего… ухода со сцены.

Гений. Ты действительно гений, и, к сожалению, ты прав. Их больше ничего не останавливает.

Все молчали.

Тишину прервало входящее сообщение на мобильный телефон Матиаса.

– Извините, я забыл его выключить, – сказал юноша, все еще потрясенный произошедшим.

– Не беспокойся. Ты можешь держать телефон включенным сколько хочешь и где хочешь, я поставил на него защиту от определения местоположения, – успокоил его Ринго.

Позаботиться о цифровой безопасности Матиаса было единственным, что он мог для него сделать, и теперь это стало еще более важным.

Ого!

– Два новых сообщения от Эвелин!

– Давай читай их скорее! – потребовал Ринго.

Матиас начал с первого.

Он на мгновение заколебался, прежде чем читать второе сообщение.

– Какая же она скользкая, словно змея! – прокомментировал Ринго.

– Может быть, наоборот, на этот раз она искренна.

Вмешательство молчавшей до этого Лизы всех удивило.

Правда?

– Почему ты так думаешь? – спросил ее сын.

– Давайте допустим хотя бы на мгновение, что последнее сообщение – правда. В баре у нее не было времени что-нибудь сказать Матиасу, даже извиниться, а уж тем более дать какие-то объяснения. Известно, как она вела себя в прошлом, но никого не характеризуют его ошибки. Мы уверены, что не хотим дать Эвелин второй шанс? Разве мы все его не заслуживаем?

В этом мире никому и никогда не дается второй шанс. Как ты можешь такое говорить?

– Какой еще шанс? В первый раз она обманом заставила Матиаса украсть документы его матери, а во второй хотела помочь арестовать его. Разве у нас есть сомнения? – выпалил Ринго.

Марика внимательно посмотрела на него.

– У меня – да! Я поддерживаю Лизу. И тоже считаю, что с должной осторожностью следует дать ей еще один шанс и воспользоваться возможностью узнать побольше.

– Ты на ее стороне, потому что она женщина, вы всегда заодно, – парировал Ринго.

Марика бросила на него взгляд, которым можно было испепелить.

– Да перестань! Ты как ребенок! – возмутилась она.

– Хватит спорить, – раздраженно прервал их Себ. – Я тоже считаю, что Лиза права, но дело не в этом. Речь идет не только о втором шансе. В любом случае Эвелин нам пригодится: нужно понять, сможем ли мы каким-то образом использовать ее в своих целях. И даже если это очередная ловушка, на этот раз мы будем умнее.

А как насчет меня? Обо мне ты не думаешь?

– Но единственный, кто должен принять решение, – это Матиас, и никто другой. На данный момент он один действительно рискует и, кроме того, знаком с Эвелин. Я доверяю его интуиции. Что думаешь, стоит попробовать? Как тебе эта идея? – закончил он, обращаясь непосредственно к Матиасу.

Моя интуиция, ну-ну. Непохоже было, чтобы она до сих пор хорошо работала.

Четыре

Когда Эвелин на второй учебный день после зимних каникул остановилась перед школой вместе со своими хихикающими и ничего не понимающими одноклассниками, чтобы прочитать сообщение, появившееся на стене здания, у нее не было никаких сомнений в том, кому оно предназначено. Его написали этой ночью, потому что накануне на стене оставались лишь старые граффити с фиолетовыми и синими цветами, не подвергшиеся цензуре.

Тут дети могли свободно выражать свое мнение – всегда в соответствии с правилами добропорядочности, нарушение которых приводило к тому, что отряды цензуры все написанное замазывали. Но такого уже давно не случалось, рисунки и надписи всегда были нейтральными и не выходили за рамки приличий. Ни у кого больше не было никакого желания или интереса переступать границы дозволенного.

Ты думаешь, перед тобой приглашение на романтическое свидание, но это не так. Я буду ждать тебя сегодня вечером, в семь.

Желтая надпись хорошо выделялась на темно-зеленом фоне. Девушка улыбнулась: Матиасу удалось сообщить ей о встрече так, что только она могла это понять и позаботиться, чтобы его не отследили. Изобретательный молодой человек.

В семь часов вечера она села на скамейку в парке перед торговым центром. Ситуация казалась такой же, как и в первый раз, когда они там встретились: детская площадка без детей, гирлянды светодиодов обвивали стволы деревьев, создавая мягкий светящийся ореол. Вдалеке огни торгового центра окрашивали туман, опустившийся, как всегда, в этот час. Вот только дождя давно не было, и на земле отсутствовали лужи.

Эвелин осмотрелась. Людей вокруг было немного. Девушке пришло в голову, что тут идеальное место для романтического свидания или засады. Она поняла, что в конечном итоге эти две вещи могли быть одним и тем же, и невольно улыбнулась.

Проверила время на своем мобильном телефоне: семь часов девять минут. Странно, Матиас всегда был пунктуален.

Она будет ждать его до половины восьмого, не дольше.

Несколько раз проверила сообщения, хотя и была совершенно уверена, что Матиас не будет пользоваться ими, чтобы связаться с ней.

Семь тридцать. Но уйти она не смогла.

В семь сорок три поднялась со скамейки. Оставаться там дольше не имело смысла. Кроме того, в одиночестве ей было неспокойно.

Все это время Матиас наблюдал за ней, спрятавшись за