Достояние империи - Ника Дмитриевна Ракитина

— Совсем мы с тобой, Герочка, одичали, — сообщил Андрей воображаемому коту.

Когда издалека сквозь облетевшие ветки Звягинцев увидел свет в окнах своего дома, не удивился. Все соседи и близкие знакомые знали, где он запасной ключ держит. Так чего же мерзнуть зря, когда можно войти и у печки погреться? Чаю выпить, опять же, с баранками, которые он вместе с конфетами для посетителей держал в хрустальной вазе.

Там к Святкам еще и пряники появились разные. Сам Андрей обходился покупными, а сердобольные соседки, жалея его одиночество, напекли и нанесли каждая от себя. Но самыми вкусными отчего-то казались те, что Клюева притащила: легкие, хрусткие, а глазурь и вовсе — язык к откусишь. И виду самого разного: то елочки, то лошадки, то вовсе неведомы зверушки. Ох, объелся он теми пряниками, когда наспех перекусывал, а в ресторацию за едой посылать было некогда. Избегался вконец, и в зеркало страшно на себя глянуть.

Но кого это принесло на ночь глядя?

Андрей отряхнул на крыльце веничком снег, хлопнул замерзшими ладонями и вошел. И остолбенел.

Насчет Марины Клюевой он был категорически неправ. На работу она явилась. Только не одна. Снова с княжичем. Андрей успел подумать, что как-то много Мигелито вокруг. Пожалуй, не меньше, чем Ланского. И отчего-то совсем не показались правильными собственные благородные мысли, что Мариночка не должна скучать одна, а проводить время с юношами своего возраста или чуть старше.

Вот только не было в мордашках молодежи ничего романтического. Вскочили ему навстречу перепуганные насмерть дети.

— Вот! — Клюева поставила на стол мышку… нет, скорее, крысу в кружевном платьице.

Знал об этой новомодной забаве Андрей. Таксидермисты неплохие деньги на подобных игрушках заколачивали. Красиво было все сделано и аккуратно, представляли чучелки едва ли не царей да царевен: платья модные, туфельки, веера, высокие кружевные воротники, а то и эполеты, аксельбанты, сапоги начищенные, а внутри — крыса! Ну, или другая какая меховая зверюшка. Дохлая, выпотрошенная и опилками набитая. Жуткая мода. И ведь никто ничего с ней поделать не мог. Кроме моли, конечно. Даже случаи отравления были, когда хозяева пытались спасти милые своей душе сокровища, прыская всяким разным. Во Властинце в самом начале карьеры Звягинцеву пришлось расследовать подобное, и с тех пор его от этих милых чучелок воротило. Хотя криминала там не нашли и хозяина откачали.

Андрей брезгливо окинул подношение взглядом. Подарок они ему решили такой вручить, что ли? Как-то не похоже. Или спасли эту мышь от кого и прибежали жаловаться? Он уселся за стол, взглянул на портрет Герострата в деревянной резной рамке, пригладил волосы.

Княжич тем временем Клюеву себе за спину оттеснил, приготовился говорить. Звягинцев понял, что выслушать придется. Спать хотелось ну просто смертельно. У всех праздники, а у него такая вот бодяга.

И тут юный Володенский обрушил на него ворох сведений о некоем чучельнике и желании его ассортимент чем-нибудь разнообразить. Представить, что котят украли, чтобы сделать из них вот такое вот безобразие, было страшно. Но еще страшнее показалось Андрею, что похититель сотворил бы с наивными детьми, которые в его дела нос сунуть решили. Да он же из них самих чучел сделать мог!

От ужаса в глазах потемнело.

Звягинцев поднялся и начал орать. Тихо, но грозно. Он умел. Марина аж сжалась вся. Однако княжич перебил, успокоив, что к таксидермисту они не совались. Но это же сейчас. А что им завтра в голову взбредет? Дети же, страха не знают. А если похитителя спугнут? Как, вот как их заставить в это дело не лезть⁈ И он еще сетовал, что ему Марины не хватает⁈ Идиот старый! В отпуск девчонку, в отпуск! Пока не вляпалась во что-то пострашнее чучельника.

От его тихого ора Клюева совсем с лица спала, а Михаил Владимирович зло глазами сверкнул, подхватил ее под руку и прочь поволок. Хотелось бы надеяться, что до конца расследования.

От лучшего в Ухарске борща в желудке давно ничего не осталось, а приятное чаепитие с пряниками откладывалось на неопределенный срок. Извозчика в такое время не поймаешь, самоходка по ночному морозу не заведется, так что придется пешком пилить до полицейской управы, чтобы Сторинову это чучелко вручить и обсудить дальнейший ход расследования. Вообще-то стоило детей поблагодарить, но Андрей слишком устал и испугался за этих молодых идиотов.

Завернул мышь в газету и вышел на Каменистую. Юная парочка обнималась под фонарем. Не далеко убежали. А ведь когда-то Марина по этой самой улице неслась к нему, прижимая к груди кота, насквозь промокшая и доверчивая. И никакого княжича меж ними не было…

Скрипнул зубами Андрей и пошел на выход с заднего двора. Лучше крюк сделать, чем снова с ними столкнуться.

Что началось в управе, когда Звягинцев принес туда мышь, и представить нельзя было. А вроде бы полицейские не писатели, не отличаются буйным воображением. Но версия с чучельником, посмевшим покуситься на котят импер-куна, привела всех в амок.

Глава 11

В этот раз Марина встала в семь утра уж точно не случайно. На девять была назначена генеральная репетиция праздничного шествия Ухарского Исторического общества. Действо это должно было состояться уже через два дня в полдень, так что сегодня репетиция ожидалась особенно ответственной, а Забава Генриховна — особо придирчивой и на слова недоброй.

Впрочем, Клюева была уверена, что уж ей-то не должно достаться. На достоверности своего костюма она выложилась — еще в ноябре сидела в библиотеке, выискивала прижизненные изображения императрицы Светолики, информацию о платьях тех времен. Все сделала как надо! Теперь только Елизавете Львовне показать, уж она заметит, если где что неправильно.

Сама роль тоже была несложной — всего несколько слов, которыми Светолика мирила между собой волхва и Венедикта Первозванного. Роли эти поделили между собой Димочка Карский и Леля Степанеева. Ну что поделать, если в Историческом обществе парней всего двое, и один из них — Петр Силин. Был он большим, как медведь, ростом уже и батюшку Марининого превзошел, так что на его фоне и мелкий Карский, и сама Клюева просто потерялись бы. Оттого в пару к Димочке вызвалась встать Леля. Она, конечно, для девушки тоже крупновата, но в качестве Венедикта в сценке в самый раз будет.

Петру же отводилась роль богатыря Силы Любомировича, того самого, что встретил