Надуй щеки! Том 10 - А. Никл

С этими мыслями Кайрен сделал большой глоток жидкости, обжёгшей ему рот. Вкус показался странным. Не таким, как был, когда бутылку только открыли. Но он не обратил на это внимание, и передал бутылку Юхану.

Экзаменатор, если и видел, что происходит, предпочитал это игнорировать. В конце концов, он должен следить только за тем, чтобы никто не пользовался шпаргалками, и не мешал отвечать другим.

Тут Кайрен заметил, что за ним внимательно следят. Тот самый Гису Хегай, сидевший через ряд по диагонали, с ехидной ухмылочкой смотрел на старшеклассника из Вонджу, вместо того, чтобы глядеть в свой монитор.

Кайрену хотелось стереть эту улыбку с лица противного мальчугана. Да так, что у него кулаки сжались. Это был очень странный тип. Взять хотя бы его выходку в туалете. Вот чего он добивался? Такое ощущение, что он просто брякнул громкое обвинение. Даже, если он что-то знает, всё равно ничего доказать не сможет.

И тут его первый раз что-то кольнуло изнутри. Даже не так. Это было больше похоже на позыв. Но не совсем обычный. Не так давно он отравился в рыбном ресторане, и вот там позыв был похож.

Едва Кайрен об этом вспомнил, как его кишки начало крутить. Создавалось впечатление, что кто-то невидимый завязывает их в причудливые морские узлы. Возможно, их растягивают и колют иглами. А потом казалось, что в его кишки пытаются упаковать колбасу на мясоперерабатывающем заводе.

Но хуже боли было то, что парень чувствовал: всё подходит вниз. С минуты на минуту будет поздно.

Он попросился выйти в туалет, но экзаменатор их не пустил. Конечно, ему и невдомёк, какие невероятные страдания испытывает Доха. Кайрен буквально сдерживался, чтобы не вскочить и не выбежать в туалет сию же секунду.

Вот только, если он сделает это, то в таком случае, он поедет домой без победы. А за это его по голове не погладят. Как можно проиграть, заранее зная все ответы?

Только вот организм плевать на это хотел. Живот крутило, а на клапан уже так нажимало, что сил не было никаких.

Кайрен елозил по стулу, стараясь устроиться так, чтобы стало полегче, но ничего не помогало. Буквы на экране расползались, не говоря уже о формулах. Он и раньше в них не особо понимал, а теперь они и вовсе стали письменностью какой-то враждебной цивилизации.

Чтобы хоть как-то отвлечься, парень огляделся. Гису Хегай уже не скрываясь потешался над ним. Это что же, его рук дело? Если так, то он пожалеет. Очень пожалеет.

А затем Кайрен глянул на Юхана. Тот был бледным с перекошенным лицом. Кроме него явно плохо себя чувствовали ещё двое, с которыми он делился алкоголем. У одного лицо вообще приобрело странный синюшный оттенок.

В этот момент Доха почувствовал, как всё, что было внутри кишечника, прилило к выходу, явно собираясь наружу. Он так сильно сдавил ягодицы, что у него заломило мышцы от напряжения. Но делать было нечего. Если он сейчас даст слабину, то…

Но удержать было сложно, так как напор оказался просто диким. Кайрен решил, что была — не была, а в туалет выбираться надо. Хрен с ней с олимпиадой, нельзя опозориться.

В этот же момент не выдержал Юхан. Он подскочил, чтобы опрометью вырваться из аудитории, сделал два шага и замер, явно пытаясь сдержать свой внутренний мир в кишечнике.

По его лицу было буквально видно, когда ему немного полегчало. И он бросился вновь к двери. Но та оказалась закрыта. Экзаменатор с каменным лицом следил за действиями Юхана.

Тут уже не выдержал и Кайрен, потому что последний приступ был очень уж сильным.

А вот дальше произошло страшное.

С диким, практически нечеловеческим криком Юхан упал на колени, всё ещё сжимая пальцами с побелевшими костяшками ручку двери. Его штаны на заднице окрасились коричневым.

Сам Кайрен понял, что сейчас же последует за своим подпевалой. Правда, он даже и до двери дойти не успел. Его прорвало прямо у первых столов. Причём, напор был таким, что проступил сквозь штаны.

Всю аудиторию окутал поистине дерьмовый запах. И те, кто был ближе всего к поверженным олимпийцам внезапно почувствовали приступ тошноты.

Возможно, они и смогли бы себя перебороть, если бы не ещё две «дерьмовые» бомбы взорвавшиеся следом за первыми двумя. Тут уж начали блевать все. И те, кто не сдержал в себе содержимое кишечника, и те, кто просто оказался рядом.

Уже через пару минут было ясно, что второй этап олимпиады тоже сорван. Экзаменатор смотрел на творящееся в ужасе, зажав нос платком и пытаясь сдержать собственную тошноту.

И только Гису Хегай сидел на своём месте улыбаясь и ничуть не собираясь блевать.

* * *

Я смотрел на творящуюся вокруг вакханалию и улыбался. Уж и не знаю, почему именно, но мне живо вспомнилась та моя жизнь до переселения в этот мир, где я работал в успешной команде и постепенно умирал.

Та жизнь многому научила меня. Например, не сильно сближаться с кем бы то ни было, так как кинуть могут все. И особенно больно, когда это делает человек, которому ты искренне доверял.

Но ещё она научила меня тому, что нельзя спускать с рук любые деяния, направленные против тебя. Дашь слабину, и потом уже будет поздно. Каждый выпад должен быть грамотно отпарирован.

Конечно, я понимал, что мой ответ Доха Кайрену затронет практически всех присутствующих в аудитории. Но это были уже сопутствующие жертвы. Ничего тут не поделаешь.

Воздух быстро наполнился кислым запахом, который перемешиваясь с сероводородом становился ещё отвратительнее.

Чан держался. Он смотрел на меня, зафиксировал свой взгляд на моей улыбке и держался. Остальные стали жертвами внезапно опорожнившихся кишечников Кайрена, Юхана и тех, с кем последний поделился алкоголем.

Что ж, будут знать наперёд, что нельзя пить из незнакомых бутылочек.

Последним, кроме нас с Чаном, сдался экзаменатор. Он понял, что второй этап сорван также, как подготовительный и решил открыть дверь. Там его и накрыло так, что он и сам не смог сдержаться.

Но дверь он всё-таки открыл, после чего в аудиторию попало немного свежего воздуха.

— На помощь! — прокричал пожилой преподаватель в коридор, напрочь забыв обо всех остальных средствах коммуникации. — Медиков!

Некоторое время складывалось впечатление, что его никто не услышал. Но примерно через минуту в коридоре послышались бодрые шаги.

Мы с Чаном вышли, и он сразу же помчался к окну в коридоре, чтобы высунутся наружу.

— Я едва сдержался, — признался он,