Я – Легенда! Книга III - Жорж Бор

широкий проспект Северного полукольца, не доезжая до перекрёстка пару кварталов, остановил машину у обочины, не глуша двигатель, и аккуратно поправил перед собой зеркало заднего вида. В зеркале на заднем сиденье отражалась баронесса Строгина — собранная и чрезвычайно серьезная, в светлом дорожном платье и в тонком плаще. На шее скромное жемчужное ожерелье, маленькая кожаная сумочка лежит на коленях.

Елизавета Дмитриевна мужественно делала вид, что не нервничает, и Михалыч, научившись к сорока с лишним годам разглядывать чужие лица почти профессионально, безошибочно определил её эмоции.

— Десять минут, ваше благородие, — спокойно сказал он. — Если позволите, я тут немного постою. Опаздывать плохой тон, но и прибывать на встречу слишком рано, тоже не нужно.

— Конечно, Савелий Михайлович, — рассеянно отозвалась Лиза.

Машина была не битым броневиком Святых, а нанятый ещё с раннего утра приличный тёмный седан, к которому еще полагался и водитель в форменной фуражке, но водителя Михалыч выгнал, вместе с фуражкой, кстати, и сам сел за руль.

И да, человеку, который намерен сегодня в Белом городе выглядеть незаметно, не следовало выглядеть вызывающе. Простой тёмный костюм, простая белая рубаха без всяких узоров и пуговиц, простые туфли, и простой галстук. В таком костюме мог быть кто угодно: водитель уважаемого дома, мелкий служащий аристократической конторы, нотариус, страховой агент. А вот человеком, у которого десять лет назад в Сером городе был свой магазин на улице Глиняной, в таком костюме он не выглядел, и это его устраивало в полной мере.

Свои короткие звонки к нужным людям он сделал ещё до выезда. Сначала позвонил в Серый город, к старому Семёну Кузьмичу, который держал часовую мастерскую напротив имперского Управления и всегда держал ухо востро. Все аристократы носили часы, и ломались они довольно часто. От Семёна Кузьмича Михалыч узнал, что наследный княжич Болотов в полисе на этой неделе действительно есть, что встречается он по своим делам в одном и том же месте, и что в этом месте на сегодняшний полдень для него зарезервирована боковая зала — стало быть, разговор предстоит не публичный.

Потом он позвонил в маленькую конторку Михаила Ивановича, бывшего своего поставщика, у которого, в свою очередь, старший брат служил в полиции Белого города. От старшего брата Михалыч узнал, кто из людей Болотовых обычно сопровождает княжича в город, кто его водитель, какие машины у его охраны.

И, наконец, третий звонок был в маленькую пекарню напротив бывшего своего магазина на Глиняной. Там жила сухонькая пенсионерка Анна Никитична, и она спокойно сказала, что… Над этой информацией, Михалыч размышлял больше всего, но решил, что время еще не пришло.

Со всем этим знанием Михалыч забрал из имения баронессу. И сразу же «надел на лицо» ту самую полусонную, чуть усталую улыбку немолодого хозяйственника, с которой ему было удобнее всего проворачивать свои дела и которая, в свое время, обманула куда больше нужных людей, чем любые сложные физиономии вместе взятые.

— Савелий Михайлович, — нарушила тишину Лиза, — а вы Москву хорошо знаете?

Михалыч на секунду задумался.

— По-разному, Елизавета Дмитриевна, — спокойно ответил он. — Серый город как свои пять пальцев. Белый — постольку-поскольку, но в целом тоже вполне сносно. Ну, а Чёрный — в основном по молодости.

— А что вы знаете о Болотовых?

— С поправкой на то, что я простолюдин? — он слегка усмехнулся и чуть подумал, прежде чем выбрать слова, — Болотовы это старый род. Очень старый. Самый старый из великих, как говорят. Деньги у них тихие. Дела у них тихие. Не любят шума. Это, в общем, всё, что хороший человек обязан знать перед встречей.

— А плохой человек? — Лиза слабо улыбнулась.

— Плохой, ваше благородие, как правило, знает чуть больше, — Михалыч улыбнулся в ответ. — Но плохих людей сегодня в этой машине нет.

Лиза, кажется, немного успокоилась. И, наконец, перестала нервно теребить свою сумочку.

Взглянув на часы, Михалыч снова завел двигатель и тронул машину с места.

Ресторан, куда они направлялись, назывался «У Седьмой грани». Это был один из тех ресторанов Белого города, в которых вывеска стоила больше, чем дом в Сером городе. К парадному входу с проспекта вела короткая лестница в шесть ступеней, дальше — стеклянная дверь под бронзой, перед дверью двое швейцаров в одинаковых тёмных костюмах, без оружия в руках, но определенно с оружием под пиджаками. Парковка находилась слева, около шлагбаума была белая сторожка с еще двумя охранниками.

Михалыч направил машину прямо к парадному, как и положено везти аристократа. У ступеней он остановился, мягко поставил машину на ручник, вышел, открыл заднюю дверь, подал руку Лизе. Один из двоих у входа коротко посмотрел на него, на машину, на номерные знаки, и на саму Лизу, после чего почти неуловимо мотнул головой в сторону второго.

Второй тут же спустился по ступеням вниз.

— Баронесса Строгина? — он наклонил голову на пол-сантиметра, ровно настолько, чтобы это можно было трактовать как поклон, а можно было и не трактовать. — Антон Александрович ожидает вас. Прошу, пройдёмте за мной.

— Я подожду у машины, ваше благородие, — негромко сказал он. — Если что — звоните.

— Спасибо, Савелий Михайлович, — ответила Лиза.

Охранник повёл баронессу, но не в стеклянную бронзовую дверь главного входа, а в обход здания, по узкой служебной дорожке, к боковому входу под навесом, у которого стоял один скучающий человек в такой же тёмной форме. Дорожка вдоль стены вела мимо мусорных контейнеров, аккуратно прикрытых деревянными крышками, мимо служебной площадки с маленькими ящиками для овощей, мимо аккуратно подметённого, но всё-таки служебного двора. Михалыч за всем этим наблюдал, не двигая ни единым мускулом лица.

Лиза, похоже, не заметила ничего.

Баронесса, кажется, в первый раз попала в настолько пафосный ресторан в Белом городе и думала сейчас о том, что её ведут «по приватному входу», как, видимо, ведут всех важных гостей, чтобы не светить их перед посторонними. Откуда ей было знать, что у этого ресторана семьдесят восемь лет назад был построен полноценный парадный портик именно для таких целей, вот только находился он с другого торца здания.

Лиза этого не знала. И знать ей сейчас было незачем. Поэтому Михалыч молча отступил на полшага назад и сделал спокойное лицо человека, у которого подобный маршрут не вызывает ни малейших вопросов.

Никто из охраны не бросил в его сторону ни единого взгляда. И это было ожидаемо. Это, в общем,