Пророк - Unresans

Как только первый немец развернулся — первый и второй повалились от сильного удара бойцов. Не успел третий развернуться как его уже душил Метный. Одного удара в висок хватило чтобы отправить врагов на тот свет. Но третий был нужен, капитан спросил:

— Хочешь жить?

— Да, прошу, у меня семья.

— Где твой начальник?

— На втором этаже, в комнаты охраны, спит на втором диване.

— Где эта комната?

— По этой лестнице и налево, третий кабинет.

Сверху послышался голос:

— Ганс! Кто это ⁉ — направил оружие немец.

Андрей свернул шею Гансу и открыл огонь по противнику сверху. Теперь нужно было бежать на лестницу.

Кристиану снились кошмары. Он увидел перед собой деда. Дед его погиб еще когда он был ребёнком, но это не помешало до деталей запомнить родственника. Дед был очень добрым человеком, а к нему особенно. Теперь его предок мрачно смотрел на своего внука. Мрачная фигура показала пальцем на дверь. Фон Штор резко проснулся от выстрела. Испуганная охрана схватила оружие и собралась выходить из комнаты, но подполковник дал приказ:

— Стоять!

— Почему?

— Закрыть двери, переверните кровать перед входом, занять позиции!

Солдат из отряда попытался открыть дверь, но она была крепко закрыта, тогда боец открыл огонь по двери — изнутри комнаты ответили тем же.

Андрей видел что к врагу не пробиться, а к зданию уже подтягивались подкрепления. Тогда к командиру подошел боец:

— Миша, немцы подтягивают резервы. Что делать?

— Нужно отступать.

— Значит всё зря?

— Посмотри сколько противников мы положили, да мы тут такого навели… Подполковник не скоро нас забудет.

Аккуратно отстреливаясь диверсанты начали выходить. Как только они покинули здание — открылся пулеметный огонь. Боевые товарищи начали падать один за другим, но им удалось покинуть периметр. Андрей лично тащил стекающего кровью подчинённого. Он понимал что если не бросит друга — погибнет, но этого капитан позволить себе не мог. Понимая критичность ситуации, боец решил пожертвовать собой и сказал капитану:

— Миша…

— Что?

— Мы обречены, брось меня.

— Я не могу.

— У меня есть две гранаты…

— Даже не думай!

— По-другому нельзя, понимаешь?

С болью в сердце Метный положил раненого товарища и побежал с двумя живыми солдатами. Спустя несколько секунд послышался взрыв, за ними уже не бежали, но какой ценой?

С тяжёлой одышкой русские диверсанты зашли в подвал, их осталось лишь трое. В город заезжали немецкие военные подразделения с фронта, было бессмысленно продолжать работу на этой территории. Андрей задумался: " Что же это за Фон Штор такой, сколько не пытаюсь — живой, как будто не я имею способности, а он, ничего ещё увидимся. " Капитан зарядил свой пистолет и медленно, тихо, но уверенно спросил:

— Ну что товарищи? Передаем сигнал о возврате в Москву.

— Я не против, — уставшим голосом ответил уставший боец.

— А что скажешь ты? — спросил у второго своего товарища командир.

— Как скажешь так и сделаем.

— Хорошо, тогда передай сигнал о том что ровно в полночь мы пересечем линию фронта и вернёмся к своим.

— Так точно.

Радист взял рацию и начал активно работать, а Андрей лёг на койку, закинул конфету в рот и вспоминал как там его любимая и как скоро он её увидит.

В кабинет Фон Штора забежал испуганный лейтенант. Кристиан сидел писал письмо отцу про неадекватных русских которые пытаются его убить. Лейтенант начал говорить:

Тут к вам из СС.

Что им нужно?

Не знаю, вас спрашивали, хотят зайти.

Пускай заходит

Хорошо.

Спустя пару минут в кабинет зашёл мрачный мужчина. Его волосы, как и глаза были мрачны. От него прямо веяло каким-то холодом и мраком. Поздоровавшись зигом ССовец сел на кресло. По погонам гостя, Кристиан узнал что перед ним подполковник СС. Штор подумал: " Да, не хватало ещё этих фанатиков, что он хочет от меня? " Фанатично настроенный немец начал разговор:

Почему во всём здании висит только два портрета фюрера?

А зачем больше? Я считаю этого достаточно.

А я считаю это не уважение к Адольфу Гитлеру!

Вы пришли про портреты поговорить?

Только за портреты вас нужно отправить в отставку, а за вашу борьбу с партизанами — нужно расстрелять на месте!

А в чём проблема?

В том что девять унтерменшей уничтожили более чем полсотни наших бойцов, можно простить смерти унтерменшей что служат нам, но гибель арийцев я тебе не прощу!

Прошу вас соблюдать субординацию господин подполковник!

Я здесь по поручению Генриха Гиммлера!

Приказ об моем аресте уже подписан?

Сыграла роль фамилии, но командование хочет чтобы вы искупили свою вину перед Германией.

Фронт?

Нет, вы знаете множество важной информации, рискованно посылать вас на передовую.

Тогда куда?

В один из концлагерей в Польшу.

Разве убивать детей и женщин — это дело настоящего офицера? По вашему так можно попросить прощения в Германии?

Про это решение мне сообщил лично Гиммлер, предыдущего начальника убили партизаны из армии Крайовой. Русское подполье куда опасней польского и им не удалось вас убить, хотя, как я понял, они очень старались.

Хорошо, когда я должен отправиться в Польшу?

Не позднее чем через неделю.

Кому сдавать дела?

Мне.

Хорошо.

Когда подполковник вышел — Кристиан взглянул в окно и начал думать: " Сколько же грязи и крови на моей должности, а концлагерь? Обстановка здесь мне покажется цветочками, а ягодки там, в Польше…"

Глава 17

Армия Крайова

Тихий, зимний лес, только тихие и аккуратные шаги нарушали, эту, как казалось, идеальную тишину. Василий шёл вместе со своими новыми друзьями. Уже как три недели они были знакомы, за это время они успели совершить пять небольших боев с нацыстами. Привонский хорошо показал себя в первую очередь как человека, его уважал коллектив, за пять боев он лично пристрелил троих немцев и подбил броневик. В этот раз он шёл на свой шестой бой. Дошла информация что в местный концлагерь приедет новый начальник — задача была проста — ликвидировать его. В отряде было десять бойцов. Семеро из них — бывшие солдаты польской армии; двое — никогда до войны не держали оружие, и только он один — русский офицер. На второй неделе Василию доверили руководство отрядом, его помощником и надзирателем был Войцлаф Блох.

Блох испытывал ненависть к России, а особенно к коммунистам, это была идеальная фигура чтобы компенсировать политические взгляды в отряде, его дивизию расформировали большевики под Львовом в 1939. Войцлаф был одним из немногих кто не подчинился приказу: " Советам не препятствовать " и открыл