Не верь никому - Джим Чайковски

еще хотела устроить переполох, поднять шум и вызвать в Тауэре тревогу, чтобы кто-то поскорее добрался до ее отца. Мойра надеялась, что ее рана послужит дополнительным аргументом и ускорит принятие необходимых мер.

Соскользнув после приземления в ров, Дункан обнаружил, что группа уже двинулась по маршруту, проложенному с наблюдательной точки. Шли осторожно, прячась за кучками грунта и садовым инвентарем, чтобы их не заметили сверху. Арчи помогал Тэгу, практически неся его на себе. Шерин и Наоми бежали плечом к плечу. Дункан шел позади всех, сжимая пистолет, готовый использовать его, если понадобится прикрыть отход остальных. К счастью, все обошлось. Они обогнули угол стены Тауэра и побежали на север, к темнеющему вдалеке строению. Отбежав от моста на приличное расстояние и убедившись, что их никто не преследует, наконец сбавили темп. Заряд адреналина иссяк.

– Нужно как-то вылезать из этой чертовой канавы, – проворчал, отдуваясь, Арчи.

Дункан огляделся. Справа от них высокая кирпичная стена вела к эстакаде A100, пересекающей Тауэрский мост. Впереди виднелся последний фрагмент выставки «Суперцветение», оставленный для удобства рабочих, которым приходилось спускаться в ров и подниматься из него. Лестница вела на вершину замыкающей ров кирпичной дамбы. Дункан протянул руку:

– Туда.

Обессиленные, в синяках и с ушибами после падения в ров, они добрели до лестницы и поднялись по ступеням. Выход на тротуар блокировало невысокое ограждение, что не стало препятствием для группы, сумевшей совершить побег из лондонского Тауэра.

Редкие прохожие бросали на них взгляды, в которых читалось все – от удивления до отвращения. Но поднимать шум никто не стал. Это же Лондон…

– Что теперь? – спросила Шерин, когда они собрались под деревьями на краю небольшого сквера.

– Пицца и пинта эля, – предложил Арчи.

Дункан не стал бы спорить с таким планом. Но, прежде чем он успел выразить свое полное согласие и поддержку, во внутреннем кармане его куртки завибрировал одноразовый телефон. Состроив гримасу, он достал его, проверил номер и поднес к уху.

– Похоже, с этим придется повременить…

Часть IV

25

2 ноября, 01:18 по Гринвичу

Пролив Ла-Манш

Шерин стояла одна на открытой кормовой палубе сорокафутового рыболовного траулера, в сотый раз задаваясь вопросом, как она вообще здесь оказалась. За кормой судна, рассекавшего воды Ла-Манша, расходился яркий V-образный кильватерный след. В бесконечной глубине ночного неба сияли звезды, под которыми Шерин чувствовала себя одинокой и потерянной.

После побега из лондонского Тауэра им позвонил загадочный Лоран. Француз уже собирался сесть на поезд «Евростар» до Лондона, когда до него дошли слухи о том, что полиция стягивает кольцо вокруг крепости. Опасаясь худшего, он позвонил, чтобы узнать, какова ситуация на самом деле. Узнав о засаде, долго ругался, а потом привел в действие план по их переправке во Францию. Группа Шерин села на другой поезд, заплатив за билеты наличными на вокзале Ватерлоо, который находился совсем недалеко от Тауэра. Лоран велел им ехать в Портсмут, город на берегу Ла-Манша, где им надлежало сесть на судно, которое доставит всю группу в город Гавр в устье Сены.

Шерин взглянула на наручные часы. Они поднялись на борт три часа назад, а значит, оставалось еще четыре. Путешествие на поезде через туннель под Ла-Маншем было бы гораздо быстрее, но предполагало прохождение паспортного контроля, на что они не решились: вполне возможно, что их имена всплыли в какой-нибудь правительственной базе данных.

Лоран также посоветовал воспользоваться случаем и поспать. В Гавре он встретит их с машиной и отправит в конечный пункт назначения, некое местечко под Парижем. Куда именно, он не сказал, и эта неопределенность беспокоила Шерин.

«Можем ли мы по-настоящему доверять этому человеку?»

Тревога лежала на сердце, словно камень. Даже если он их не предал, каковы его приоритеты? Он явно больше беспокоился о проклятой книге, чем об их безопасности и благополучии. Пока эти две цели были неразрывно связаны, но что будет потом? Когда книга окажется у него в руках, пожелает ли он позаботиться о них?

Бессмысленно изводить себя тревожными мыслями. К добру это не приведет.

«И мне действительно нужно поспать…»

Парни были внизу, спали на двухъярусных койках в кубрике. Капитан – швед с обветренным лицом и седой всклокоченной бородой – предложил свою каюту Шерин и Наоми. Вообще же он был немногословен и проявлял к ним мало интереса, как и двое членов его команды. Этим троим, скорее всего, хорошо платили за молчание. Судя по всему, траулер занимался нелегальной перевозкой людей не в первый раз.

Шерин повернулась, чтобы спуститься вниз, и холодный соленый ветер ударил ей в лицо и разметал волосы. Но уж лучше это, чем вонь от водорослей и рыбьей крови, которой пропитались загромождавшие палубу свернутые канаты и сложенные сети.

Она добралась до люка, протиснулась внутрь, и ветер с силой захлопнул дверь у нее за спиной.

Спускаясь по крутой лестнице в короткий коридор, Шерин услышала приглушенные голоса из крошечного камбуза в конце прохода. Хриплый голос принадлежал Тэгу, другой, с саркастичными нотками, – Наоми.

«Так что не я одна страдаю от бессонницы…»

Подумав, Шерин решила не присоединяться к ним и вышла на открытую палубу, чтобы побыть одной, собраться с мыслями и прикинуть, каковы их шансы на то, чтобы выжить. Но, прежде чем она успела дойти до двери капитанской каюты, в коридор из камбуза вышел кто-то еще.

– Послышалось, что ты вернулась… – Дункан подошел к ней и протянул кружку. – Заварил тебе чай. Ромашковый.

– Спасибо.

Он показал фляжку:

– А еще Арчи уговорил одного из матросов продать ему чего покрепче. На него подействовало: уже сопит на койке.

– Нет, чая достаточно. И нам всем стоит постараться немного поспать.

Дункан вздохнул:

– Постараться и поспать – две разные вещи…

Она улыбнулась, но улыбка получилась вымученная:

– В этом ты точно прав.

Сделав шаг к двери каюты, она остро ощутила присутствие Дункана. Он не преграждал ей путь, но каким-то образом заполнял собой узкий коридор. Шерин почувствовала запах сырой шерсти его свитера, легкий мускусный шлейф под ним. В слабо освещенном пространстве его лицо, темное от щетины, оставалось в тени.

Прежде чем она успела дотянуться до двери, он коснулся ее руки. Шерин вздрогнула – напряжение после всего случившегося еще не улеглось.

Дункан тут же убрал руку:

– Извини.

– Нет, всё в порядке, – пробормотала она, чувствуя себя глупо. – Правда.

– Я просто хотел… надеялся поговорить с тобой кое о чем. Наедине. Пока у нас есть такая возможность.

– Конечно. – Уставшая и