Брутфорс 1-6 - Иван Катиш

Я перекинул сообщение Марго, но она как будто не удивилась.

Марго: Риц, не переживайте. Возобновят

Риц: Точно? А когда?

Марго: Точно. Нам с вами обещали поддержку. Но не знаю когда. Уверена, достаточно скоро, мы все успеем

Хех, пусть хотя бы так. Поддержкой мог бы выступить Гелий, больше никого не могу себе представить в этой роли. Хотя и непонятно, какой у него в этом интерес, и когда он выпишется из своей клинички.

В любом случае у меня возникло суперсрочное дело, которое надо было порешать вне зависимости от грантов. Из заметок Кулбриса мы знали, что биокристаллы могут разлететься на куски, если с ними неправильно обращаться. А мы только так и умеем пока. А, значит, что? Значит, надо было нашим защитным комбинезонам вырастить капюшоны, закрывающие всё, кроме глаз. На глаза у нас шли рабочие очки.

Как же круто, что даже базовые модели были настолько хорошо защищены! Главное, я столько лет считал этот функционал избыточным — ну что там может случиться? Элемент на тебя прыгнет? Да ты и не почувствуешь, он ускачет и рассеется до того, как успеешь сообразить, что произошло.

Помню, как на побережье я боролся с ленью Тиля. Тот дико ленился надевать рабочие очки и утверждать, что может все чинить вслепую. Ха! Это смелое утверждение можно было принять на веру, потому что чинил-то почти всё я, а он только рядом сидел. И брал на себя основное общение с клиентами. Вот и получалось, что он работал без очков и без ущерба для ремонта. Нигде, в общем-то, не соврал.

Так вот. Однажды ему приспичило научиться менять прошивку у самой популярной модели. Чтоб если я вдруг сплю, а приедет кто-то в спешке (что само по себе абсурдно, Тиль спал в два раза больше меня, а на побережье никто никуда не торопился), он бы мог меня подменить.

Сам запрос был довольно частотным, мы в основном этим и занимались — вправляли мозги поглупевшим скутерам. Чаще всего меняли весь набор ума, но изредка я поправлял конкретные ошибки руками. Если был потерян какой-то один элемент, например.

Такая ошибка, если честно, у нас была только одна: когда скутер терял воспоминания о маршрутах последних дней. Подозреваю, что такую уязвимость оставили специально, чтобы кому надо мог потереть память. Для этого только и надо было, что уронить скутер на левый бок, чтобы блок с управляющим кристаллом проехался по земле углом.

Вот эту штуку Тиль и вознамерился освоить. Потому что заменить всю прошивку целиком, если честно, можно было бы и без очков, главное, подключить все правильно к сети, что делалось механически.

Только ему в тот раз не повезло. Тиль сел учиться в очках, потом начал под ними потеть, потом чесаться, а когда я предложил ему попробовать после того, как все показал, снял очки и заявил, что справиться так, потому что запомнил визуально, что я делал. Он будет великий слепой мастер.

Я не стал спорить, его скутер — пусть попробует.

Мы не учли, что в естественной ситуации нам пригоняли скутеры уже без элемента быстрой памяти, а мы его удаляли в мастерской, искусственно. Можно сказать, принудительно. Ну а если шурудить руками, не глядя, то можно еще не то накрутить. И легким движением руки Тиль вышиб не только память, но и всю прошивку целиком.

Я и ахнуть не успел, как начинка вылетела наружу, совершила быстрый круг почета над нашими головами и усосалась в море. Сидели мы под навесом, и никаких препятствий на пути улетающей начинки не было. Мне было даже жаль, что Тиль этого не видел, потому что очки к этому моменту он уже снял.

Как только я осознал, что уже поздно что-то делать, надо только надеяться, что такой резкий выход не повредил сам управляющий кристалл, было поздно. В общем, я откинулся и минут тридцать наблюдал, как Тиль уверенно водит руками над блоком управления. У него, надо сказать, были кое-какие способности к органике, и некоторое количество искр ему высечь удалось.

— Чот не получается, — заявил он мне через полчаса и вытер пот со лба. — Покажешь еще раз?

— Друг мой, — проникновенно сказал я. — Тут надо всё с начала начинать. У тебя всё убежало, такой ты у нас резкий.

— Что, прям всё? — расстроился Тиль.

— Ага, — с некоторым злорадством подтвердил я.

— А если б я был в очках? — хитро уточнил Тиль.

— То ты бы смог увидеть, как это происходит.

— Судя по твоей довольной роже, начинка бы всё равно убежала, только в очках я бы это увидел. А так нет — гадаю на песке. И что в очках, что без очков, я бы все потерял, и они мне не нужны. Вот. Сам чини, у тебя лучше получается. К вечеру сделаешь? Очень надо за бананами съездить.

Так и закончилось наше обучение, хотя еще несколько раз Тиль подкрадывался ко мне посмотреть, что я делаю — но уже в очках.

К чему это я — шикарно, что кто-то в этих невинных утечках смог усмотреть такую опасность. И очками нашими можно было, если что, и акуле морду разбить.

Но очки очками, а у человека еще много всякого организма. Вот лицо, например, есть. Мы уже знаем на примере Марша, что может произойти. Напрыгнет тебе такая штука на голову, не обрадуешься. А ведь может еще и что похуже произойти, мы не знаем, на что способен симбиоз материалов.

Я попросил у Хмари фотку Марша и проконсультировался с Димой. Глупо было предполагать, что базовый санитарный ящик сможет победить эффект, с которым не справилась целая клиника. Так и вышло. Дима посмотрел на фотку, похмыкал, сказал, что никогда такого не видел. И поэтому уверен, что снять не получится. А не получится потому, что его ящик отлично справляется с поверхностными повреждениями, а здесь, если Марш получил себе в комплект усиленный слух, эта тварь вступила в союз со всеми органами чувств.

— Я, знаешь, не удивлюсь, — заявил Дима, — если он с такой штукой на лице еще и чуять начнет, кто что готовит в радиусе пяти километров.

Проверить это предположение у нас не было никакой возможности, но меньше всего хотелось бы получить себе подобное безобразие. От того, что подобная залипуха нарисуется не на лице, а на руках, легче не будет. И перчатки тоже надо вырастить.

Поэтому вместо экспериментов