"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

«волнением» она и «оправдала» прокладку узкоколейки в сторону Братска: там рядом был остановленный в двадцать четвертом году чугуноплавильный завод, и руды в окрестностях было уже найдено видимо-невидимо. Конечно, это в девятнадцатом веке можно было Николаевский завод таким громким именем обозвать, в год он в лучшие времена выдавал три тысячи тонн чугуна. Но ведь в Ханино печь на сто тонн в сутки выстроили за три месяца, а теперь, когда народ опыта поднабрался, можно было за лето (следующее, конечно) таких же печей штук пять построить — но это если дорога туда появится.

Веру именно «бельгийский» завод радовал тем, что капиталисты очень хорошо продумали вопросы утилизации всего, что только можно и нельзя. В результате химикаты подвергались почти полной регенерации, а в процессе этой «регенерации» еще и тепла вырабатывалось столько, что хватало на три «сельских» электростанции. Но так как заводы электричества потребляли гораздо больше, чем три маленьких станции в состоянии были дать, то рядом стояли уже два «больших» генератора от Аси, котлы для турбин которых работали вообще на дровах. То есть на древесной щепе, которую получали перемалывая ветки, пни и прочий «мусор» с лесосек. Так что пока электричества хватало всем заводам и жителям города. Пока хватало — но в самых ближайших планах предусматривалось строительство новой электростанции мощностью свыше ста мегаватт. Тоже работающей «на дровах» — но этих дров с пуском второй очереди ЦБК должно было стать уже достаточно…

Еще Иван — который был директором именно химзавода — озаботился постройкой аэродрома, причем аэродром был выстроен с бетонной взлетной полосой, так что «доступность» города заметно повысилась. Ну а чтобы в него не «доступили» те, кому это не надо, на аэродроме разместили эскадрилью истребителей. Эскадрилья была, правда, «недоделанной», в ней всего три самолета имелось, причем самолеты модели «И-4», которые Вере тоже очень не понравились. А особенно они ей разонравились после того, как в Лесогорск прилетел Лаврентий Павлович и Вера узнала, что мясищевская «версия германского самолета» летает заметно быстрее сконструированной Павлом Сухим машины.

Однако триста километров в час — это, по меркам Советского Союза, скорость тоже не особо-то и большая. И свои мысли по этому поводу Вера за время полета в Москву Лаврентию Павловичу изложила во вполне доступной форме. Товарищ Берия этими мыслями похоже проникся…

А Вера, прилетев в Москву, поспешила поделиться с Владимиром Михайловичем своим видением его «конструкторского будущего»:

— Товарищ Мясищев, я сначала хочу вам выразить огромную благодарность за разработанный вами самолет. Однако предчувствия меня если и не обманули, то лишь в малой степени: отдельные товарищи тоже захотели такие же самолеты заполучить. Так что нужно будет постараться до конца года изготовить еще один… это реально?

— Скорее всего да: когда делали этот, то довольно много деталей было изготовлено не то, чтобы лишних, но на случай выявления брака. Так что новых нужно будет изготовить не так уж и много, а рабочие уже определенный опыт получили. И моторы запасные тоже имеются.

— Отлично, значит один самолет до конца года, а остальные… если я не путаю, то в Воронеже уже выстроен новый сборочных цех — так вот, в нем нужно будет наладить серийный выпуск таких самолетов. Не очень большой, все же пока у нас нужного алюминия на много не хватит. Но с производством, я надеюсь, там и без вас справятся, у вас же есть уже готовые инженеры, которые за этим проследить смогут?

— Есть, но…

— Вот и отлично, а для вас я придумала задачку поинтереснее. — Вера повернулась к вызванным в Москву «моторостроителям» из Городца: — у меня к вам два вопроса, и первый — сколько вы сможете таких тысячесильников производить, скажем, в месяц?

— Ну ты, Старуха, и вопросы задаешь! А сколько надо?

— Надо много, но не о том речь. Сколько вы таких сможете сделать именно сейчас?

— Оснастка у нас уже есть, думаю, что по мотору в день…

— Отлично, приступайте к серийному выпуску, такие моторы всяко лишними не окажутся. А теперь внимание: вопрос! Если взять этот мотор и положить его набок, он работать будет?

— А зачем тебе его класть набок? Будет, конечно, только там небольшие проблемы со смазкой возникнут.

— Решаемые?

— Вполне.

— А теперь не вопрос, а задача: вы кладете этот мотор набок, к нему с противоположной стороны приделываете еще один такой же, но работающий на тот же самый коленвал…

— То есть ты хочешь, чтобы мы сделали мотор на двадцать четыре цилиндра?

— А что, это невозможно? Я чисто теоретически спрашиваю.

— Чисто теоретически — возможно.

— Значит воплотите теория в практику. Будет у вас такой хэ-образный моторчик мощностью под пару тысяч сил и весом меньше тонны…

— Ты что, думаешь это так просто сделать?

— Если бы это было просто, то я сама бы это и сделала. Это — сложно, и поэтому я призвала тех, кто со сложностями справится. Справитесь?

— Ну… постараемся.

— Итак, Владимир Михайлович, вот эти двое оба два для вас сделают моторчик на пару тысяч… нет, скорее на тысячу восемьсот сил. А вы с этими моторчиками придумайте новый самолет, побольше немецкого убожества тоже раза в два. А если вам такая работенка понравится, то следующей машиной будет самолетик уже в четыре раза побольше, по крайней мере с четырьмя такими моторами…

— Это так просто не увеличивается…

— Еще раз: если бы я думала, что это просто, то сама бы сделала. А так как это не просто, то я предлагаю такую работу сделать именно специалистам. Которые при необходимости меня мордой ткнут в ошибки, которые я допустила при постановке задачи и объяснят, в чем я не права и как нужно делать правильно. Я все равно ничего не пойму, но и вам будет приятно, и в стране самолеты хорошие появятся. Во всяком случае меня тыкать мордой куда надо, гораздо безопаснее, чем объяснять каким-нибудь военным авиаторам, что они бред несут — это раз. А два — у меня можно попросить, и, главное, получить какие-то уж совсем уникальные материалы для того, чтобы нужный всем нам самолет все же оказался способным подняться над землей.

— Но новый самолет… боюсь, что нынешним составом моей группы мы будем работать очень долго.

— Я знаю. Я знаю, что какие-то вещи могут долго не получаться — и именно поэтому со мной работать лучше, чем с кем-то