Фантастика 2026-44 - Александр Коротков

Я посмотрел на Альфреда, который уже что-то увлечённо чертил салфетке, и на Лию, которая смеялась за стойкой. У меня появилось то, что нужно защищать. И ради этого я был готов разорвать всех этих ублюдков на куски.

Война была объявлена. И мы собирались выиграть её. Чего бы нам это не стоило!!!

Глава 9

Неделя в логове моего безумного врага тянулась словно растянутая в бесконечность резина. Так себе сравнение, конечно, но что вы хотели. Я же Ассасин. Убийца, а не какой-то там романтичный поэт. Каждый день был испытанием на прочность. Я — Демид Алмазов, последний из ордена Ассасинов, призрак, затаившийся в самом сердце системы, что уничтожила мою семью, моих братьев— должен был играть роль. Роль послушного винтика в чудовищной машине под названием специальный отдел министерства внутренних дела магии.

Я сидел в углу стерильной, бездушной столовой министерства, механически пережевывая то, что с натяжкой можно было назвать едой. Сегодняшним «деликатесом» была так называемая «бифстроганов по-министерски» — серая, безвкусная масса из явно синтетического мяса, залитая мутным белым соусом с плавающими в нем капсулами искусственных витаминов. Это блюдо идеально отражало суть этого места: видимость питательности при полном отсутствии какой-нибудь мало мальской души. Я запивал эту «радость» стаканом такого же безликого, шипучего энергетика, который должен был бодрить, но лишь оставлял на языке привкус металла и тоски.

Мозг лихорадочно работал, прокручивая единственную мысль: чипирование. До него оставались считанные дни. Как обмануть их? Как пройти процедуру, не потеряв себя? Нужно было найти слабое место в их системе, брешь в броне. Но пока что эта броня казалась монолитной, без каких-то либо слабых мест. Еще бы, они же готовились к этому тридцать лет. У них было достаточно времени, чтобы просчитать все до каждой мелочи.

Я уставился в свою тарелку, не видя ее, весь ушедший в себя, в свои мрачные думы. И вдруг… я ощутил на себе чей-то взгляд. Колкий, цепкий, нечеловеческий. Я медленно поднял свою голову и повернул её в сторону.

Из небольшой трещины в стене, в самом углу, за трубами отопления, на меня смотрела пара крошечных, черных, как бусины, глаз. В них не было страха. Было любопытство. Острейшее, почти интеллектуальное любопытство.

Мы замерли, уставившись друг на друга. Человек и мышь. Охотник и… кто? В этом месте даже мыши должны были быть другими.

И тогда, в один момент, обладатель этих глаз решился. Из щели показался маленький, серый мышонок. Он был удивительно чистым и аккуратным для обитателя подполья. Его шерстка отливала серебром, а длинные усы-вибриссы трепетали, сканируя пространство. Но самое главное — он что-то катил перед собой своими маленькими цепкими лапками.

Это была монетка. Не простая. Старинная, золотая, с потускневшим от времени гербом Империи на одной стороне и профилем какого-то забытого императора-мага — на другой. Она явно пролежала в стенах этого старого здания не один десяток лет. Подобными монетами мы расплачивались ещё в прошлой моей жизни.

Мышонок, не сводя с меня своих блестящих глаз, с невероятной для его размера целеустремленностью подкатил сокровище прямо к моему правому ботинку. Затем он отступил на шаг назад, сел на задние лапки и уставился на меня, словно ожидая ответной реакции.

Ошеломленный, я медленно наклонился и поднял монетку. Она была теплой на ощупь. Я перевернул ее в пальцах осмотрев обе ее стороны. Древняя магия, дремавшая в металле, слабо дрогнула, отвечая на мою собственную энергию. Это был не просто кусок металла. Это был артефакт. Маленький, но настоящий и мне только предстояло понять, какую силу он из себя представляет.

«Он принес мне плату, — промелькнула у меня голове, казавшаяся на первый взгляд абсурдной, мысль. — Но за что?»

Инстинкт подсказывал действовать. Закон эквивалентного обмена никто не отменял, даже в отношениях с братьями нашими меньшими, грызунами. Я отломил от своего «бифстроганова» самый большой и наименее отвратительный на вид кусок, что было на самомто деле непростой задачей, и аккуратно положил его на пол прямо перед ожидающим мышонком.

— Держи, парень, угощайся — прошептал я. — Не фонтан, конечно, но лучше, чем ничего!

Мышонок фыркнул, словно смеясь над моей жалкой платой, но тем не менее подошел и принялся трапезничать. Он ел с удивительным достоинством, не как голодный падальщик, а как знаток, оценивающий блюдо в дорогом ресторане, сначала понюхал. Не многое знают, что аромат еды это, как минимум тридцать процентов от общего наслаждения и он был одним из тех, кто знал этот секрет. Закончив, мышонок тщательно очистил лапки и мордочку и снова уставился на меня. Но на этот раз в его взгляде читалось не ожидание, а сделанное решение.

Он не убежал. Только сделал несколько шагов ко мне и замер, глядя на мою руку, лежавшую на колене.

Какой-то безумный импульс заставил меня медленно протянуть к нему ладонь. Я ожидал, что он испугается и юркнет обратно в щель.

Но он не испугался. Грызун обнюхал мой палец своими быстрыми усиками, а затем… запрыгнул ко мне на ладонь. Его крошечный вес, теплое тельце, доверчиво устроившееся в моей руке, вызвали странный прилив какой-то нежности во мне, а мне всегда это было чуждо. В этом мире предательства, лжи и холодной стали это маленькое живое существо было глотком настоящей, неоспоримой реальности.

Он был невероятно умен. Это читалось в каждом его движении, в осознанном, изучающем взгляде. Это был не просто зверек. Это был союзник. Возможно, самый неожиданный из всех возможных и самый полезный.

— Ну что, партизан, — тихо сказал я ему, — похоже, мы с тобой одной крови. Тоже прячешься, тоже выживаешь. Прямо как я… И ты тоже чужой в этом месте, братишка!

Он в ответ ткнулся мне в палец влажным носом, словно соглашаясь с каждым сказанным мною словом.

Я огляделся. В столовой было безлюдно — обеденный перерыв заканчивался. Решение пришло мгновенно. Я не мог оставить его здесь. В этом мире, где всё живое либо чипировали, либо уничтожали, он был редким, хрупким сокровищем.

Осторожно, чтобы не напугать, я пересадил его в нагрудный карман своей форменной куртки. Он устроился там, свернулся калачиком, высунул на мгновение любопытную мордочку, оглядел новое убежище и, видимо, одобрив его, спрятался обратно.

Я почувствовал его легкое, почти невесомое присутствие у самого сердца. И это придало