Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

— Я покажу.

— Матвей… — Савелий решил, что надо ловить момент. — Приглашение в дом Вахи у нас есть. Давай оставим девчонок здесь.

— Катя останется, — согласился Матвей.

— И Яре не нужно идти на свадьбу. Я справлюсь сам.

— Сава, я тоже переживаю за Яру. — Матвей смотрел ему в глаза, и у Савелия внутри все переворачивалось, хотя взгляд этот был ясным и чистым. — Но это путь в никуда. Прежде всего, для Яры. Я уже говорил, что гость для чеченца — это дар Всевышнего. Если мы придем в дом Вахи гостями, то он не причинит нам зла, даже если раскроет наши намерения.

— До тех пор, пока мы не выйдем за ворота, — проворчал Савелий.

— Но мы же уйдем оттуда Исподом, — напомнил Матвей. — Яре будет проще попасть на женскую половину. У Яры есть химера. Яра, в конце концов, не беспомощная барышня. И знаешь…

— Знаю что?

— Ее очень обижает твое недоверие.

Это Савелий понимал и сам. Но он ничего не мог с собой поделать! Яра — девушка, и он, как мужчина, должен ее защищать.

«Я когда-нибудь смогу стать для тебя таким же другом, как Матвей?»

Он не забыл вопрос, что задала Яра. И ее эмоции после ответа намертво врезались в память. Пожалуй, тогда Савелий впервые задумался о том, что он не прав, предпочитая видеть в Яре лишь красивую девушку. То есть, он ценил ее ум, ее силу, способности, но… неискренне. Если предпочитает, чтобы она была только красивой девушкой.

— Я постараюсь это исправить, — искренне пообещал Савелий.

Стол хозяйка накрыла во дворе, в виноградной беседке. Пришлось отмахиваться от комаров, мух и пчел, пока Катя не установила невидимый барьер, отпугивающий насекомых. Все же медик-биолог в команде — это удобно.

Кормили их борщом — наваристым, густым, ароматным. А еще котлетами с икрой из баклажанов. Не той, что продается в банках — перетертой и часто пересоленной. Скорее, это соте из «синеньких», так хозяйка называла баклажаны, лука, болгарского перца и помидоров. Последние поражали своей мясистостью и сахарным вкусом в натуральном виде. А арбуз был таким сладким, что казалось, он пропитан то ли медом, то ли вареньем.

— Астраханский? — поинтересовался Савелий, мысленно прикидывая, какую прибыль он смог бы получить, сбыв в Петербурге грузовик таких вот арбузов.

Порой у него случалось искать экономическую выгоду в самых обычных делах. В последнее время, учитывая ссору с отцом, все чаще. Видимо, наследственность сказывалась.

— Из Червлённой, — ответила хозяйка. — Там у нас самые сладкие арбузы, астраханским до них далеко.

После обеда, пусть не роскошного, но очень сытного, клонило в сон. Катя первой успела занять гамак и расслабленно покачивалась в нем, прикрыв глаза. Яра помогала хозяйке убирать со стола. Савелий встал, отгоняя дремоту, и кивнул Матвею, мол, идем. Прогулка по городу в их случае не блажь, а необходимость.

Матвей сам предложил Яре отдохнуть, но она ожидаемо не согласилась. И Катя тут же проснулась и заявила, что полна сил и энергии, чтобы обойти весь город.

— Весь не успеем, — ответил Матвей. — Он не такой уж и маленький. Но по центру прогуляемся.

Он подал Кате руку, и Катя просияла от удовольствия. А Савелий и Яра грустно переглянулись. Матвей не испытывал к Кате никаких чувств несмотря на то, что она изо всех сил старалась ему понравиться. С одной стороны, время неудачное, Матвею сейчас явно не до ухаживаний. С другой, и Савелий знал это по себе, никакие обстоятельства не остановят мужчину, если девушка ему интересна. Тот же Мишка сох по Асе, это было понятно и без эмпатии, в том числе, и самой Асе.

— Ничего, — сказал Савелий Яре, когда Матвей и Катя ушли вперед, — зато теперь мы знаем, что не судьба. И ты сможешь объяснить это подруге.

— Влюбленное сердце глухо к голосу разума, — витиевато ответила Яра.

Савелий хмыкнул и взял ее за руку, мысленно благодаря судьбу за то, что может это сделать.

Глава 46

Все шло гладко, и Матвея это изрядно беспокоило. Раздражала его и невозможность вступить в открытую схватку с врагом. У чеченского бандита в заложниках находится беззащитный ребенок, девочка, а Матвей вынужден изображать отдыхающего бездельника.

Впрочем, он понимал, что спешка ни к чему хорошему не приведет. И прекрасно знал, что войну выигрывает не самый сильный, а самый хитрый. Поэтому злость и беспокойство Матвей умело скрывал, как и раздражение из-за того, что Яра, заручившись поддержкой Савелия, упорно сводила его с подругой. Пришлось вспомнить уроки по огневой подготовке, где, наряду с прочим, кадетов учили основам снайперской стрельбы. Кто бы мог подумать, что умение отрешаться от собственных эмоций пригодится ему в обычной жизни! Матвею порядком надоело, что друзья читают его, как открытую книгу. Он ведь не скрывал от них что-то важное, только провел личную границу.

С тех пор, как Матвей был тут в последний раз, город мало изменился. Он словно застыл в одном времени: тот же щербатый асфальт, те же пыльные деревья и куцые клумбы, те же заборы с облупившейся краской, те же вывески, те же старушки с тазиками семечек и разноцветными леденцовыми палочками в прозрачной обертке. А вот люди…

Вроде бы мужчин на улицах стало больше. Молодых мужчин с густыми бородами, похожих на тех чеченцев, что Матвей видел в горных аулах. Дед возил его на озеро Кезеной-Ам, в Аргунское ущелье, к Ушкалойским башням, и Матвей еще тогда заметил разницу между городскими и горными жителями. Город, пусть и провинциальный, вел светскую жизнь. В аулах, за редким исключением, люди существовали бедно и просто, перебивались сельским хозяйством: выращивали кукурузу и разводили баранов.

Матвей не обратил бы на это внимания, если бы во взглядах бородачей не мелькала ненависть. А потом ему показалось, что у одного из них под одеждой спрятано оружие.

Сава и Яра тоже что-то заметили, однако не обсуждали это при Кате, лишь обменивались недоумевающими взглядами. И все же опасности Матвей не ощущал. Бородачи вели себя расслабленно, занимались своими делами. Разве что раздраженно сплевывали под ноги, когда мимо них проходили горожане иной национальности.

Опять же, никто от бородачей не шарахался, никакого внимания на них не обращал. А Матвей не приезжал в Грозный уже лет пять. Могло же за это время хоть что-то