Азъ есмь Софья - Галина Дмитриевна Гончарова

Делагарди задумался. Мина, бомба… простите, такого не бывает. Вот во что он готов был поверить более – так это в… предательство! Точно! Наверняка у русских собак был сообщник в крепости, который и впустил их! А стену потом подорвали, чтобы никто не догадался об их подлости и трусости!

Магнус порадовался своей сообразительности.

Итак, русские взяли Нарву и теперь движутся к Дерпту? Надеются, что и там поможет предательство? Ха! Надо выкинуть негодяев из Швеции! Полторы тысячи солдат хватит? Должно хватить. Плюс пушки, плюс кавалерия…

Через два дня корпус Магнуса Делагарди выступил в поход.

* * *

Софья потянулась, отпила еще воды. Кофе хотелось по-страшному. До судорог в мышцах. И то верно – устала. Уж полночь на дворе, а она все сидит за бумагами. А как вы хотели? Мало войну выиграть, важно при этом мир не проиграть. А потому Алексей совершает подвиги на полях сражений, а она – среди писем и бумаг. Эх, как же не хватает Ванечки с его чутьем на финансовые аферы! Пусть он не знает, как это называется, но воровство нюхом чует. Скорее бы мальчишки вернулись.

Кофе?

Опять не уснешь, и сердце биться будет… это ж не суррогат из пакетиков, здесь все натуральное… Софья поборолась с собой еще пару минут и проиграла.

Звякнул колокольчик, возникла на пороге кабинета служанка.

– Чашку кофе мне принеси и перекусить чего…

Та понятливо испарилась, а Софья оглядела фронт работ.

Донесения, доносы, справки, просьбы, требования… от умных до откровенно глупых. Жалоба на дочь окольничьего Свиньина, дескать, в полнолуние на свинье летала и голыми грудями трясла, не иначе волховала, а от дочери окольничьего Суханова из-за того жених ушел. Дескать, дурна ему девка стала. Как есть парня попортили! И это Свиньина, ух, чтоб ей!

Письмо из Архангельска – скоро еще один корабль на воду спустят.

От Строганова – опять будет торговаться. Хорошо, на Урале теперь и царевичевы воспитанники есть, все не без пригляда самодурствует.

От…

– Можно, Сонюшка?

В комнату скользнула царевна Екатерина, зябко переступила ногами в шитых шелком башмачках.

– Можно, чего ж нельзя. Что случилось?

– Да вроде как все в порядке… Соня, а что с моим женихом?

Что с доном Хуаном? Скорее всего, едет.

– Думаю, к зиме тут будет. Хочешь быть испанской королевой?

Катерина вздохнула:

– Сонь, а если я другого люблю?

Софья прищурилась.

– Любишь – или если?

Царевна подумала, потупилась.

– Пока – если. Просто… старый жених-то! Старше батюшки!

Соня пожала плечами:

– И что? Твое дело от него пару детей родить, а потом пусть хоть помирает.

– Сама бы так попробовала! – с неожиданной злобой выпалила Катерина. – Легко тебе говорить, за молодым-то мужем!

– Можешь и вовсе без мужа. Машка согласится, заменить тебя несложно, на край еще и Феодосия есть. А ты сиди, пока плесенью не покроешься.

– Ты-то не покрылась, – прищурилась Катерина.

Софья равнодушно смотрела на сестру. Оправдываться здесь и сейчас было равносильно поражению, как и петь о долге перед родиной. Этот разговор часами вести можно будет. Она об одном, Катерина о втором, а в результате – пустота.

– Так то я, а то ты. Тебе уже сколько, девятнадцать? И так перестарок. Еще пару лет просидишь в тереме – и ни один мужчина не позарится.

– Тетка Анна замуж вышла. И тетка Татьяна.

– Не за царевичей. Титул мы потом даровали. И Степан теперь боярин Разин, с владениями в Крыму, и Ордин-Нащокин род хоть и древний, но если б не старый Афанасий, Анне б такого счастья не видать. И Ване Алексей думает титул князя даровать.

Софья не кривила душой. Народ хорошо запомнил, как пытался сдержать бунт старый Ордин-Нащокин и чего ему это стоило. Жизнью заплатил.

А Степан…

Тоже проблем не возникло. Молодые после свадьбы в Крыму обосновались. Не на глазах – потому и тихо, а то б бояре каждый раз копья ломали.

Кстати, и от Степана письмо есть в этой куче, прочесть надобно… Хоть проглядеть, ответ уж завтра надиктуем.

– Так и мне царевич не надобен.

Нет, это точно неспроста.

– Катька, не крути хвостом. Кто?

– Да нет пока никого!

Врала откровенно топорно. Сейчас ее расколоть или потом задание девочкам дать? Но ведь не докладывали ни о ком… значит, кто-то из своих. Стрельцы, бояре, стольники, у кого есть доступ во дворец… Кто решил таким образом с царской семьей породниться? Интересно-то как…

Ладно, сейчас, в первом часу ночи, Софья точно ее допросить не сможет. Завтра – дело другое.

– С чего ты сегодня поговорить решила?

– А коли завтра уже поздно будет? Я ж не знаю… Сонюшка, ну не выдавай меня за этого старого дона замуж! Ну миленькая!

– А что в том плохого? Королевой станешь!

– Я за любимого замуж хочу! Не абы за кого! Ты-то вот за Ваньку замуж вышла!

– От Вани пользы больше, чем от трех королей.

– Вдруг и от моего мужа тоже будет?!

– Ты его сначала найди, а потом говори.

– Можно подумать, ты согласишься! Ты же всех под свою гребенку ровняешь!

– И кому от этого хуже? Мальчишки женятся, Евдокия замуж вышла, Марфа… думаешь, будь батюшка жив, ты смогла бы из терема выйти? Да никогда! Так и засохла бы бездетной!

– И все равно – несправедливо.

– Катя, я делаю больше вас всех, вместе взятых. Потому мне и привилегий больше. Нравится тебе это, не нравится – я полезнее дома. А ты будешь полезнее в Испании.

– Сонь, ну не хочу я за старика!

– Пока на него ни одна любовница не пожаловалась. И вообще – вопрос не в возрасте, а в умении.

– А я не хочу! Не выйду я за него! Не выйду! Машку предложи! Вот!

Царевна топнула ножкой, подчеркивая серьезность своих слов. Софья смотрела вполне равнодушно. Тоже мне… гордая и непреклонная нашлась.

– Кать, а за кого соберешься? Не маленькая, понимать должна, что коли мы младшую сестру предлагаем, старшая должна быть уже сговорена. Или в монастырь захотелось?

– Скажи, что я сговорена! Что такого?!

– Врать неохота.

– Да ты всегда врешь!

– И где я тебе соврала?

– Не мне! Но…

– А на чужие сплетни нечего и оглядываться, – отбрила Софья.

Оххх, а вот и ОН! Кофе!

Небольшой кофейник, маленькие чашечки из прозрачного фарфора – две штуки, на обеих царевен, рядом на отдельном блюдце сахар, молоко в молочнике, на подносике – несколько булочек, которые так одуряюще пахнут сдобой, ванилью и миндальным орехом, что рот сам слюной наполнился.

И видимо, не только у Софьи. И слова сказать не