Фантастика 2026-104 - Игорь Николаевич Конычев

В его голосе звучит неприкрытая насмешка, да я и сама понимаю, что сбежать на джипе от разгневанного элементаля вряд ли получится. Но выяснять отношения поздно, Князев уже сходит с дороги, и я замечаю у него на поясе кобуру. Сашка шикает на мантикор и идёт следом, сжимая в левой руке поводки. В правой у него спортивная сумка со всякой тренировочной ерундой, зато в ножнах на поясе немаленький такой тесак. Я сажаю Гошку в свою сумку, быстро проверяю по кармашкам, не забыла ли чего, и замыкаю процессию, повторяя про себя мантру «там всё равно ничего уже нет, даже охрану не поставили, можно не бояться».

Что самое смешное, я отказываюсь права.

О весенних событиях напоминает немногое: поляну окружают поваленные деревья, крупный чёрно-серый песок выглядит перепаханным гигантскими граблями, а в центре видны остатки кострища. Ни папоротника, ни столбов, ни избушки, ни обломков костей – всё мирно и обычно, ветер шуршит в кронах, птички поют, даже мантикоры перестают жаться к Сашкиным ногам и осторожно принюхиваются.

Пахнет гарью.

Пока Сашка возится с питомцами, а Князев обходит полянку по кругу, подозрительно озираясь, я присаживаюсь на корточки и насыпаю в плотный мешочек пару горстей чёрного песка. Туда же отправляются несколько камешков, обломанные сосновые веточки тоже подойдут, и кусочки коры, а ещё, пожалуй, стоит забрать немного золы и углей с кострища…

Для тренировок мантикор теоретически можно сделать амулет, и я нарочно взяла с собой заготовки кукол, чтоб попробовать на месте. Не факт, что я сумею прямо сейчас отыскать силовые нити для своих воображаемых клубочков, но не зря на этом месте настолько неуютно находиться – наверняка оно пропитано энергией Гнома насквозь.

У кострища ощутимо холоднее, и я решаюсь на эксперимент: потихоньку протягиваю энергетические ниточки к глазам, создавая подобие кружевных линз. Видно так плоховато, словно через толстое дрожащее стекло, зато можно глядеть сквозь иллюзию – если точно знаешь, что она есть, ходить так по улице небезопасно. Присматриваюсь…

Мне навстречу распахивается наполненный чернотой провал.

Ящерка в тот же миг дёргает меня в сторону, обжигая запястье. Перед глазами мелькают точки, в ушах звенят обрывки голосов: песня про цветущую калину смешивается с хохотом Зверева, тут же Лерка тянет одну ноту, рокот из-под земли требует жертву…

– Катерина! – рявкает Князев.

Меня оттаскивают подальше от углей и встряхивают за плечи, да так, что лязгают зубы. Я охаю, шикаю на возмущённого Гошку, слегка прихожу в себя и фокусирую взгляд. Некоторое время рассматриваю лицо перед собой, отмечая, как оно похоже на другое, очень знакомое, и это, конечно, невпопад и невовремя, но надо же спросить.

– Олег, – говорю наконец. – Откуда у Влада талант некроманта?

Тишина длится куда дольше, чем если б ему просто нечего было сказать.

– Откуда ты… – начинает он и тут же сам себя обрывает. Отпускает меня, оглядывается – про кого другого я бы сказала, что растерянно, но он быстро берёт себя в руки и велит: – Давай по порядку.

Я поудобнее перехватываю Гошку, мысленно прошу прощения у Влада и рассказываю всё как есть о его развлечениях в лаборатории. На эпизоде с жуком Князев задирает брови, а когда я умолкаю, отворачивается, сплёвывает и шёпотом матерится.

– Давай я скажу, что это семейный секрет, за которым Особый отдел уже присматривает, а ты не будешь задавать вопросы?

Я сердито мотаю головой.

– Буду. Потому что к этому секрету проявляет интерес злой элементаль, а Влад работает со мной, а я даже не знаю, куда бежать и кому жаловаться, если в него снова попытается вселиться какая-нибудь дрянь.

Он закатывает глаза, но понимает, что не отвяжусь.

– Ну хорошо, наследственный у него дар. Мой, ясно? И не надо так таращиться, максимум, что я могу – труп найти в кустах и определить, как давно он стал трупом. – Таращиться я не перестаю, и он вздыхает. – С Владом я поговорю, чтоб рабочие процессы не срывал. Но если уж он хочет развлекаться таким образом, то пусть в защищённой лаборатории с сотрудниками министерства и одобренной литературой, а в не тёмном подвале с какими-нибудь сатанистами.

Логично.

На языке вертится ехидный вопрос, а поставил ли уважаемого Олега Андреевича на учёт Особый отдел, но тут рядом возникает Сашка, и я вспоминаю, зачем мы вообще сюда пришли.

На мой вопросительный взгляд жених с досадой кривится и качает головой.

– Слишком много силы, – ворчит он, кивая на настороженных мантикор, а те принюхиваются, вертят головами, натягивают поводки, стараясь подойти поближе к напугавшему меня месту. – Я их к Красному камню водил, та же хрень – они не могут выделить один запах из фона. Нужно что-то помельче. А ты-то чего шарахнулась?

Я оборачиваюсь на кострище – и мысленно даю себе затрещину за лишнюю болтовню, а потом ловлю Сашку за запястье, а Князева за рукав. Никакого чёрного провала без магии мне не видно, но ящерка ощутимо тянет меня за руку, под деревья.

– Давайте подальше отойдём. Там, похоже… – Я сглатываю, кошусь через плечо и понижаю голос: – Та щель между мирами. Её не закрыли. Как бы не засосало.

Сашка присвистывает и ускоряет шаг. Князев тоже оборачивается.

– И не охраняет же никто, – говорит он нехорошим тоном. – Вернёмся – буду звонить Кощееву, пусть…

Узнать, что именно капитан собирается сообщить Особому отделу, мы не успеваем. Земля вздрагивает, по лесу проносится ураганный ветер, сосны шатаются и скрипят так, словно вот-вот рухнут нам на головы. Я вскрикиваю, Гошка в сумке визжит, мужики подхватывают меня под руки с обеих сторон и бегом тащат под деревья. Ветер бьёт в лицо, мантикоры воют и натягивают поводки, хлопок, обжигающий холод, мат слева, злобное шипение справа…

Я спотыкаюсь и лечу на землю, чудом не придавив Гошку. Упавший рядом Князев тут же вскакивает и хватает меня за локоть, помогая подняться. Сашке удаётся удержаться на ногах, но поводки намотаны на руку, и перепуганные мантикоры волокут его за собой: они выросли втрое и несутся, не разбирая дороги. На наших глазах они резко меняют направление, прыгают – а потом все трое исчезают в голубоватой вспышке и тут же появляются метрах в двадцати дальше.

Сашка умудряется выпутаться из поводков и всё-таки падает. Мантикоры ускоряются, чёрные тени снова исчезают в голубой вспышке – и снова появляются, и исчезают, и появляются…

Это