Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

— А эти груши в вине? — Марк указал на блюдо.

Хозяин с удивлением взглянул на огрызок груши, а потом взял его в руку и осмотрел.

— Это, видать, у него с собой было! Хотя… Это не садовая груша, а дичок…

— И пахнет тимьяном.

— Верно, — кивнул он, понюхав огрызок. — Нет, ваша светлость. Я вообще не подаю гостям груши в вине. Их обычно привозят в бочках с юга, но те крупные и сладкие, а вот такие мелкие, которые сдабривают тимьяном, вы в Сен-Марко не купите. Зачем они нужны, если есть пряные груши с юга? Такие делают для себя северяне, да и то, не специально на еду, а просто добавляют несколько груш с тимьяном в кувшин вина, чтоб оно было не слишком кислым. Сами знаете, какой у них виноград! С нашим не сравнится. А груши из этих кувшинов идут на закуску.

Отпустив хозяина, Марк снова принялся осматривать комнату, ища, на сей раз, свидетельства пребывания здесь гостьи. Сыщик, стоявший у дверей, тревожно смотрел на него.

— Мы что-то упустили, ваша светлость? — спросил он.

— Возможно, — пробормотал Марк. — Подумай сам! Этот Барлод был так напуган Беренгаром, что сбежал из его дома, а после этого получает от этого самого Беренгара кувшин вина, и спокойно пьёт его? Причём вино, которое в принципе не нравится ему, поскольку слишком приторное и сладкое. Как такое может быть? Но вот если вино ему прислала некая дама, а потом явилась к нему сама, прихватив груши, которые приготовила своими руками… разве сможет он отказать ей в том, чтоб попробовать вино и закусить этой самой грушей? Они и раньше переписывались. Хотя, полагаю, это была не любовная переписка, но в любом случае, он ей доверял.

— И она его отравила?

— И снова тот же след, что в убийстве Эрики Меридор! Она имела наглость назваться её именем, да к тому же её приметы совпадают с той женщиной, что вела слуг покойной Меридор в западню, где они были убиты!

— Значит, записка была от неё? — осенило сыщика. — Она отравила его и подменила свою записку на письмо от Беренгара!

— На поддельное письмо от Беренгара. И всё лишь для того, чтоб бросить тень на контаррена в глазах альдора, когда он уже, кажется, и так впал в немилость!

— А зачем она принесла грушу?

— Может, на случай, если он всё-таки откажется от вина. Возможно, она тоже была отравлена. Осмотри комнату, нет ли здесь следов пребывания этой дамы, а я осмотрю ту, что рядом, где она якобы провела ночь.

Марк прошёл в соседнюю комнату и с огорчением увидел, что она уже убрана. Он хотел вызвать горничную, чтоб расспросить её о том, что было в комнате утром, после того, как съехала постоялица, но неожиданно на пороге появился взволнованный Эдам.

— Ваша светлость! — выпалил он. — Гонец из дворца! Вас срочно желает видеть король!

Марк посчитал себя не вправе заставлять короля ждать, и его конь промчался по мощёным улицам тёмной тенью, распугивая прохожих и выплёскивая копытами застоявшуюся воду из глубоких луж на чьи-то сапоги и подолы. Спешившись возле центрального входа во дворец, он бросил поводья едва подоспевшему оруженосцу, взбежал по ступеням и, кивнув на ходу привратнику барону фон Веберу, направился по коридорам и залам туда, где находились королевские покои.

Жоана он нашёл в его большом уютном кабинете, где напротив резного письменного стола на стене висел теперь портрет короля Армана в золочёных доспехах. Кроме короля, сидевшего за столом, там находились граф Раймунд, сенешаль и маркиз Делвин-Элидир. Едва он вошёл, Жоан бросил на него встревоженный взгляд.

— Что там со смертью этого сэра Барлода, Марк? — спросил он. — Этот рыцарь действительно убит?

— Именно так, ваше величество, — поклонился тот, подходя ближе, — отравлен мышьяком, который был подмешан в вино из розовых лепестков.

— И это вино прислал ему Беренгар? И он его выпил после этого? — Жоан бросил на стол какое-то письмо.

Марк взял его и, развернув, прочёл строки, написанные на энхилдере, языке алкорцев. Письмо было написано Барлодом и адресовано посланнику альдора в Сен-Марко барону Фромену. В этом письме рыцарь сообщал, что ему стала известна какая-то тайна лорда контаррена, отчего он опасается за свою жизнь и просит помочь ему срочно покинуть город.

— Я полагал, что он просто разыграл спектакль с этими опасениями за свою жизнь, — проговорил Марк, аккуратно складывая письмо по сгибам, — но, похоже, он, и правда, был напуган. И конечно не стал бы пить вино, которое прислал ему Беренгар. Но вино прислал вовсе не контаррен.

И он рассказал то, что успел выяснить за прошедшие полдня.

— Так это дела той же шайки, что и в деле, коснувшемся меня? — проговорил Делвин-Элидир, тревожно взглянув на короля. — Похоже, они решили сорвать переговоры, не брезгуя ничем и не особо беспокоясь, что их вскоре выведут на чистую воду.

— Им нужны слухи, которые дойдут до луара, — озабоченно кивнул граф Раймунд и посмотрел на Марка. — Как ты и предполагал, в городе уже распространяются слухи о том, что это Беренгар отравил мышьяком своего рыцаря, чтоб скрыть какую-то тайну. Учитывая, что мы держали подробности этого дела в тайне, можно не сомневаться, что за этим стоят те, кто это сделал.

— Фромен сегодня утром явился с просьбой об аудиенции, — добавил Жоан. — Он сказал, что получил послание от подданного великого альдора, который опасался за свою жизнь, а ночью внезапно умер. Он выразил свою озабоченность тем, что мы принимаем недостаточные меры для охраны их миссии, но прозвучало это так, словно он обвиняет в его смерти нас.

— И как к нему попало это письмо?

— Я не знаю, он не сказал. Мне пришлось обещать, что мы проведём тщательное расследование обстоятельств смерти этого Барлода, а он к тому же напомнил мне об убийстве подданной луара госпожи Меридор и выразил надежду на то, что и её убийца вскоре будет арестован и понесёт заслуженное наказание. Мне не понравился его тон, Марк. Он будто даже пытался угрожать нам.

— Я могу поговорить с ним?

Король хмуро взглянул на него.

— Поговори, но не дави. Если он не пожелает быть искренним, то не нужно ему угрожать. Я не знаю, можно ли назвать то, что происходит, дипломатическим конфликтом, но всё же надеюсь урегулировать всё это до начала переговоров.

— Похоже, переговоров не будет, — заметил Делвин-Элидир. — Сперва они сделали всё, чтоб дискредитировать меня, а теперь взялись за Беренгара. Их новые условия направлены именно на то, чтоб мы отклонили их.

— Зачем же было направлять миссию? — спросил Жоан.

— Чтоб обвинить в срыве переговоров нас, — пожал плечами Марк. — Они будут утверждать, что это мы создали ситуацию, в которой говорить не о чем. Учитывая то, что рассказал мне Беренгар, его направили сюда уже после того, как он утратил доверие альдора. Он долгое время был союзником Сен-Марко и служил нашим королям. Если его обвинят в каком-то злонамеренном поступке, то это будет поступок нашего союзника, а не их контаррена. То, что он носит этот титул, поставят нам же в вину, обвинив в вероломстве. Сдаётся мне, что главные события, связанные со всем этим, происходят в луаре, а то, что мы видим здесь, — лишь создание дополнительных поводов для недоверия.

— И кто за этим стоит?

— И у нас, и в луаре слишком много людей, которые привыкли наживаться на войне. Видимо, убедившись в непоколебимости вашего величества в стремлении к миру, они решили нащупать слабые точки у альдора. Он большую часть своей жизни воевал с нами, к тому же очень подозрителен. Полагаю, что им удалось заронить в его душу зерно сомнения в нашей искренности, а учитывая, что мы не имеем возможности хоть как-то влиять на то, что происходит у него при дворе, они могут не опасаться противодействия с нашей стороны. Нам остаётся лишь наблюдать, как рушатся все наши планы и пропадают втуне усилия.

— Всё так плохо? — спросил Жоан, и сердце Марка внезапно сжалось, такая беспомощность прозвучала в голосе юного короля.

Он уже хотел утешить его, но неожиданно граф Раймунд подтвердил его опасения.

— Его сиятельство прав, как это ни печально, мой король. Есть ещё кое-что, что подтверждает эти догадки. Сегодня мы получили шифровку от графа Деманкура, из которой следует, что кто-то настраивает население луара против Сен-Марко и лично маркиза Делвин-Элидира. Люди с возмущением пересказывают некую