Рейд. Оазисы - Борис Вячеславович Конофальский

— Ой, ну что вы… — она смущённо отмахивается и поясняет: — Мы просто работаем вместе.

— Ну, раз он вам даёт ключи от этого дворца… — Горохов обводит рукой обставленный неплохой мебелью зал для собраний, — значит, он вам доверяет.

— Ну… наверное… — как-то нехотя соглашается она.

— Вы, наверное, убираться пришли? — он проходит вдоль рядов стульев, отличных стульев. — Хотя что тут убирать? Вокруг и так необыкновенная чистота.

— Да нет, не убираться… — нехотя соглашается женщина.

Но уполномоченный тут же переключается на другую тему:

— А когда уехал отец Марк?

— Так… э-э… сегодня, — не сразу отвечает Айна; она выбирает слова, тянет время, думает…

«Зачем? Наверное, сразу после того, как семейство Рябых сообщило ему, что какой-то следователь интересовался Мартой-Марией, так и решил уехать. Не факт, конечно, но очень на то похоже, и эту дамочку, «обыкновенную прихожанку» с таким же чистым лицом как у местных светских львиц — уборщицу! — прислал сюда зачем-то. Забыл что-то. И, кстати, что? Зачем она сюда пришла?».

Но задавать ей этот вопрос не стал, это он решил выяснить, но боялся, что женщина может соврать. И он продолжил:

— Так вы, кажется, сказали, что с отцом Марком и работаете вместе?

— Раньше работала, сейчас я не работаю, а раньше… Да, мы с ним работали в Портоуправлении, Четвёртый пирс. Отец Марк и сейчас там работает, — объяснила Айна.

— Но вчера он уехал, — закончил за неё уполномоченный.

— Да, — кивнула женщина.

— И куда — вы не знаете?

— Н-нет… — она покачала головой.

«Врёт», — в этом Горохов не сомневался.

Бабёнка побаивалась его, для Андрея Николаевича это было очевидно.

«А с чего бы ей бояться представителей закона? Она о чём-то знает? Поэтому боится и врёт?».

— Что ж, — продолжает он, — жаль, очень хотел с ним поговорить. А когда он теперь вернётся?

— Сказал, что недели через две.

Он не стал задавать ей вопрос, который интересовал его больше всего, и попрощался:

— Хорошо, через две недели я обязательно зайду к нему. До свидания.

— До свидания, — Айна Кривонос едва могла скрыть радость, что он уходит, проводила его и поторопилась закрыть за ним дверь.

Но дамочка явно не понимала, с кем имеет дело, иначе бы не спешила радоваться. Горохов надел респиратор и пошёл по темной улице, прошёл подальше от освещённого места под фонарём; он полагал, что на доме отца Марка есть камера, и поэтому хотел выйти из зоны контроля. В ста метрах от дома он остановился в темноте, привалился к влажной стене и приготовился ждать. Уполномоченный полагал, что ждать ему придётся недолго. И оказался прав. Минут через десять после его ухода дверь дома приоткрылась, и на улицу выглянула женская голова в платке. И конечно же, женщина стала рассматривать улицу, на которой в это время народа было не так уж и мало. Она явно искала глазами его и, не найдя, наконец осмелилась выйти наружу. Пока женщина доставала ключи, пока закрывала дверь, Горохов не ждал, а скорым шагом, едва ли не бегом, поспешил к ней, и когда она, уже заперев дверь, хотела уходить, он снова схватил её под локоть.

— А-а! — закричала женщина так громко, что идущие невдалеке по улице мужчина и женщина обернулись к ним. Но уполномоченный помахал им рукой: всё в порядке.

И заговорил, уже обращаясь к женщине:

— Извините, забыл сразу спросить, дырявая голова, вот пришлось возвращаться.

— Возвращаться… — зачем-то повторила она и попыталась что-то поправить под комбинезоном.

— А что это у вас там? — уполномоченный не постеснялся залезть женщине под одежду и сразу нащупал кое-что… — О, а когда вы сюда пришли, этого не было.

— Нет, что это вы… — воскликнула она и стала сопротивляться, — это вам не нужно.

Женщина вцепилась в вещь, прижала к себе; она оказалась на удивление упрямой, и уполномоченному пришлось по-настоящему приложить силу чтобы вытащить у неё из-под одежды толстую тетрадь. Но даже теперь она не отпускала её и повторяла как заведённая:

— Это вам не нужно… Зачем вы… — она даже сопела от усилий. — Это вам не нужно…

— Да хватит уже, — Горохов вырвал наконец тетрадь из её рук и отпихнул её в сторону. — Чего вы так разгорячились?

Тут, под светом домового фонаря, он хорошо видел её. И ему показалось, что рука Айны дёрнулась, чуть поднялась и замерла. Горохов поднял палец как предупреждение.

— Даже не думайте об этом! — и чтобы у неё и вправду не было таких мыслей, он снова быстро залез к ней под комбинезон и вытащил оттуда пистолет. Спрятал его себе в карман. — Думаю, что так нам обоим будет спокойнее.

Рядом с ними остановились два мужичка; им явно было интересно, что тут происходит, и тогда уполномоченный произнёс, обращаясь к женщине:

— Сама пойдёшь или мне наручники на тебя надеть?

И, не дождавшись ответа, схватил её под руку и поволок к своему квадроциклу. Мужики выяснять, что происходит, не стали. И она при этом почти не сопротивлялась. Он довёл её до своего транспортного средства, усадил в кресло пассажира и захлопнул дверцу; только после этого зеваки пошли по своим делам. А он, усевшись на водительское место и показав на тетрадь, спросил у женщины:

— Что здесь?

Он мог, конечно, раскрыть тетрадь, начать листать её, сам бы попытался разобраться, но он неплохо помнил теорию допроса и знал, что после задержания подозреваемый находится в подавленном состоянии и стрессе, то есть наиболее уязвим для давления, поэтому в первые минуты он скорее всего не будет запираться и начнёт говорить.

— Я не знаю, — произнесла Айна Кривонос, не снимая респиратора.

И тогда Горохов довольно бесцеремонно и быстро стянул с неё маску, причём женщина от этого его движения вздрогнула, а он повторил вопрос, повысив голос:

— Что здесь?

— Финансовая отчётность, — поспешно ответила она. — Бухгалтерия.

— Почему она у вас? — он так и не раскрывал тетрадь и держал её перед лицом Айны.

— Отец Марк перед отъездом просил забрать её.

— Вас? Вы же уборщица? Или вы всё-таки его бухгалтер?

— Нет, — она затрясла головой, — я просто его помощница.

— Просто помощница? — не верил Горохов. Он вдруг отбросил тетрадь на панель у руля и схватил женщину за руку, стащил с неё перчатку и ощупал пальцы. Потом уже совсем бесцеремонно начал ощупывать её лицо, словно искал что-то под кожей, а она всё это терпела, даже не пытаясь избежать его неприятных прикосновений. А Горохов, закончив со своим поисками, вдруг спросил у неё весьма миролюбиво:

— Судя по всему, вы очень небедная женщина?

— Что? Я? — она удивилась и покачала головой. —