Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

— В Японии так не принято, — спокойно подтверждает Ватанабэ. — Особенно через подобные каналы связи. Пусть даже и говоришь со мной, а не с другим человеком. Ладно, отвечаю на твой вопрос. Конечно, сделаю, что могу…

— Фуф.

— … но ты не переоценивай мою готовность размахивать мечом налево-направо, ради даже не тебя, а людей твоего отца!

— Это мой человек, не родителя.

— Для меня они все — якудза, потому что из Джи-ти-груп, — отрезает комиссар. — Скажи спасибо, что с тобой нормально общаюсь! Я — не Садатоши, мне такие друзья, как они, ни к чему.

— Я нахожусь на этапе завершения своей карьеры в Джи-ти-груп, — врезается Вака, кротко опуская взгляд. — Да, в моей жизни был такой этап. Но сейчас я перехожу на работу в контору Масы, которая открывается. Господин комиссар, даже у червяка длиной в дюйм есть душа длиной в полдюйма! Уже молчу, что мой прямой род занятий — чистой воды журналистика и пиар.

— Для меня имеет очень большое значение, в чьих интересах тот пиар происходит, — в отличие от судьи, Хиротоши смотрит на Коюмэ без особого пиетета.

— Я бы не хотела, чтобы вы думали обо мне хуже, чем я того заслуживаю, — не сдаётся спортсменка.

— Маса, там будет так. Ты веди свою линию на процессе, как задумал, — комиссар обращается ко мне, игнорируя Ваку. — Отвод по причине нарушения подведомственности сделаете сейчас. Ничего обещать и загадывать не буду, но я тебя услышал. До связи.

— Я так и не понял, будет он помогать? Или нет? — задумчиво таращусь по инерции на то место, где только что было голограмма головы комиссара. — Вроде бы и не отказал. С другой стороны, не понимаю, что он будет делать.

— Что он будет делать, не понимаю и я, — Вака весело хлопает по моей спине обеими ладонями и снова принимается за мои плечи. — Надо знать его работу, чтоб понимать. Но помочь попытается.

— Хм. Мне это не было самоочевидно из его текста.

— Японский этикет. Ты в нём плаваешь. Он был недоволен твоей бесцеремонностью и дал тебе это понять. Но в стороне стоять не будет.

— Ладно. Нам и это слава богу. — Поколебавшись, всё-таки спрашиваю её о том, что меня беспокоит. — Ты сейчас реально как удав спокойна? Или хорошие актёрские данные?

— Реально спокойна, — слегка удивляется Коюмэ. — А чего нервничать? Глаза судьи видела, в тебя верю, ситуацией владею. В вопросе разбираюсь.

* * *

Один из залов в здании суда. Через некоторое время.

— … Ваша честь. Во время прошлого заседания остался открытым наш вопрос: старший инспектор Садатоши, девятое бюро, может занимать столь жёсткую позицию по вопросу из-за личной заинтересованности! Он и тогда не отрицал своего знакомства со стороной ответчика. — Инспектор Оно выглядел намного презентабельнее, чем раньше. — Масахиро Асада чётко при вас давал понять, что такая связь существует! Мы не комментируем вашего решения о снятии ответственности с внештатного сотрудника Асады… Но речь сейчас о незаконных расширениях Коюмэ. И о конфликте интересов представителя девятого бюро!

Вместе с Оно присутствовуют несколько его коллег, в том числе двое китайцев, знакомых судье по предыдущей встрече.

— Прокомментируйте? — Мацуи, не разводя лишних формальностей, вопросительно смотрит на Садатоши.

— А можно, вначале я? — светловолосый старшеклассник поднимает руку со своего места. — На правах упомянутого участника дискуссии?

— Пожалуйста, соблюдайте регламент, — цедит судья холодно. — Хорошо, в виде исключения, скажите первым.

— Ваша честь, а этот суд — он именем Японии? Или именем идеи регионального сотрудничества? — Асада-младший выглядит безмятежным и туповатым.

— А вы это сейчас к чему? — председатель заседания, по всей видимости, решает следовать неформальной стилистике либо действительно очень удивлён неожиданным вопросом.

— Почему они дублируют функцию департамента по борьбе с нейро-контрафактом? — светловолосый без затей тычет пальцем в сторону представителей восьмого бюро. — Я абсолютно случайно знаю комиссара Ватанабэ лично, читал закон о нейро-контрафакте. Там нет ни слова о юрисдикции отдела по борьбе с терроризмом в теме! Более того, как насчёт лицензирования?

— Что там с лицензированием? — подаёт голос Садатоши.

— Вы в курсе, что лицензии на нейро-продукты — в том числе на них — выдаются отделом комиссара Ватанабэ? — Асада поворачивается в сторону старшего инспектора. — Пример из жизни: присутствующая здесь восьмёрка категорически не имеет ни прав, ни полномочий, ни законодательной базы даже для такого простенького действия, как поставить на учёт конкретно мой концентратор! — старшеклассник хлопает себя по животу. — Так почему они вцепились в этот кейс?

— Почему? — Садатоши будто подыгрывает школьнику.

— А я вам скажу, почему. Потому что мы сейчас в Японии, на собственной территории, имеем специальную операцию Китая, которая ставит целью обкатку интересных механизмов.

— Каких?

— Частичный перехват муниципальной власти на местах, согласно закону о самоуправлении, в пользу различных организаций Китая. Кстати: обычно, если пробный шар удаётся, бизнес масштабируют.

Взгляды многих из присутствующих недоуменно скрещиваются на судье.

Последний не говорит ни слова, не призывает никого к порядку и вроде бы с любопытством наблюдает за развернувшейся дискуссией.

— Каким образом? — Садатоши вроде бы излучает неподдельное любопытство.

— Ну если у вас есть методика подчинения конкретного муниципалитета, то следующая на очереди — префектура. А затем логично говорить и о парламенте, или кабинете министров.

* * *

Там же, через некоторое время.

— … Я специально не перебивал вас, чтобы средства массовой информации не обвинили меня потом в предвзятости! — судья неприязненно смотрит сразу на две съёмочные группы, одетые в жилеты с надписью НИХОН ДЕЙЛИ. — Но я очень попрошу…

Асада-младший накрывает собственный рот двумя ладонями и ожесточенно кивает головой.

— Прошу вас, продолжайте строго по теме заседания! — Мацуи тяжело откидывается на спинку кресла.

— Тогда вопрос коллеге, для уточнения: инспектор Оно, а что вы сейчас понимаете под "стороной ответчика"? — старший инспектор Садатоши после слов судьи выглядит угрюмо.

— Мы склонны трактовать наличие запрещённых расширений у Коюмэ, как часть общей практики Джи-ти-груп. Незаконной практики, прошу заметить. — Представитель восьмого бюро говорит четко и уверенно. — Под стороной ответчика мы склонны подразумевать всю Джи-ти. Соответствующие материалы нами уже отправлены.

— Они требуют очень серьезной оценки, не в рамках данного процесса и не в течение часа, — подаёт голос представитель прокуратуры.

— Я услышал вас, инспектор Оно, — кажется, Садатоши чем-то удовлетворён. — Отвечаю на ваш вопрос, он же обвинение. Да, я, разумеется, знаком лично и с Масахиро Асадой, и с его отцом, занимающим определённое место в упомянутой структуре. В том числе, знаком за рамками этого заседания.

— Каковы были обстоятельства вашего знакомства? — устало отзывается судья.

— Отвечаю по памяти, но при необходимости могу свериться и с реестром. Первое. Профилактика его правонарушений,