Мастер Рун. Книга 2 - Артем Сластин

раз поклонившись, я и вышел из лавки, чувствуя, что день удался. Теперь у меня было жилье, инструмент для работы и травы для тренировок. Оставалось только найти баню, помыться, а завтра приступить к выполнению заказа и сбору трав.

Следующим пунктом была еда, потому что запасы у меня подходили к концу, и питаться в тавернах каждый день я не мог себе позволить, а значит, нужно было купить что-то простое и сытное, что можно готовить самому на костре или даже есть без готовки.

Я зашел на рынок, который располагался на большой площади в центре города, и где торговцы выкладывали свой товар прямо на землю или на деревянные щиты, выкрикивая цены и зазывая покупателей, и начал обходить лавки, приценяясь к тому, что мне было нужно.

Купил я мешок овсяной крупы за три медных монеты, потому что каша — это основа рациона любого бедняка, и она сытная и долго хранится. Буханку черного хлеба за одну медную, кусок сала за две, и связку сушеного мяса за четыре медных, которая должна была продержать меня хотя бы неделю, если экономить. Так же пришлось потратиться на кастрюлю, посуду, и чайник для заваривания настоек.

Все это я сложил в купленный тут же мешок, который начал заметно тяжелеть, и двинулся дальше, потому что оставалось еще одно важное дело, о котором я думал с самого утра, а именно баня, потому что после нескольких дней в дороге я чувствовал себя грязным настолько, что даже сам себе был противен, а уж как на меня смотрели окружающие, я предпочитал не думать.

Баню я нашел без труда, потому что она располагалась недалеко от реки, в районе, где жили в основном ремесленники и рабочие, и выглядела как большой деревянный сруб с трубой, из которой валил густой пар, и вывеской, на которой было написано — Баня.

Я зашел внутрь, где меня встретил банщик, дюжий мужик с красным лицом и влажными от пара волосами, который окинул меня взглядом и кивнул в сторону раздевалки.

— Три медных, мыло и веник еще по одной, — сказал он и указал на большой разделенный на секции шкаф. — Вещи можешь сложить тут, не украдут, воровать у меня не выгодно, я руки ломаю.

Я заплатил, получил кусок серого мыла, веник из березовых веток, и прошел в парилку, где уже сидело несколько мужиков, которые лениво поддавали воду на камни и обсуждали какие-то свои дела.

Следующий час я провел в блаженстве, отмывая с себя грязь, копоть и усталость дороги, и когда вышел из бани, чувствовал себя почти человеком, а не бродягой, каким был последние дни.

Вернулся в свой подвал я далеко за полдень, разгрузил мешок, аккуратно разложив припасы на полке, и сел на койку, чувствуя усталость во всем теле и голод. Но сегодня обойдусь хлебом и остатками мяса, готовить и заниматься всем остальным буду уже завтра.

Из денег осталось всего четыре медных монеты. Сегодняшний день, больно ударил по моим финансам, и их нужно выправлять. Покупать что-то еще и тратить серебро я не намеревался, пока точно. И чтобы занять оставшееся время до ночи, решил всё же сделать камни сегодня.

Попасть в рабочий поток, сытым и по настоящему довольным, было не сложно, поэтому я даже не заметил, как пролетело время и перед глазами лежали две готовых рунных заготовки, на которые нужно только нарисовать руны. Тем более что камни получились как один.

Жилка. Камень, качество среднее. Обработка, качество 78%.

Жилка. Камень, качество среднее. Обработка, качество 77%.

— Ага, ну раз так, то лучше сделать всё сейчас, а завтра после тренировки, сдать заказ Дрозду. — пробормотал привычно я себе в слух и начал вспоминать руну, заодно подготавливая краску. К сожалению, замены я пока не нашел и даже не представлял, чем стоит заменить, слишком мало знаний, поэтому приходилось тратить дорогую.

Естественно, что эту руну я никогда не писал, я только помнил ее, так как доводилось видеть, поэтому, приходилось доверять своим ощущениям. По уже привычной схеме, первые несколько десятков раз я рисовал руну в голове, медленно выводя ее шаг за шагом по одной и той же схеме.

Затем пропустил тренировку с наглядным примером, и стилом в руке рисовал без краски по камню, стараясь его не касаться, и только потом, аккуратно, самый кончик макая в каплю краски, провел первую линию, чувствуя, как камень принимает каждое моё движение. Линия, за линией, рука двигалась без лишний раздумий, словно я уже тысячу раз рисовал эту руну. Третья линия замкнула круг, и я без паузы поставил первую точку, а затем следующие по углам. Каждая легла на свое место, словно сама знала, где ей быть.

Я отстранился, разглядывая результат. Руна была идеальной. Ровной и симметричной, без единого изъяна, сам камень ее такой принял. Чернила блестели на поверхности камня, и я почти физически ощущал, как она начинает работать, заглушая звуки вокруг, создавая невидимый купол тишины, даже без зарядки этером. Я всё делаю правильно.

Отложив первый камень в сторону, я взял второй и повторил процесс. Когда я закончил, перед глазами лежали два готовых рунных камня, одинаковые, как близнецы, и оба безупречные.

Я выдохнул, чувствуя приятную усталость в пальцах и легкую пустоту в голове, такую, что бывает, когда вдохновением выкладываешься по полной. Закрыл флакон с чернилами, вытер стило и аккуратно положил камни на ящик, чтобы чернила окончательно высохли. За окном уже вечерело, к моему удивлению, у меня ушло порядочно времени. В основном конечно на подготовку.

Но главное, что получилось. Завтра я отнесу их Дрозду и получу свои деньги. А сегодня — просто лягу спать, довольный тем, что сделал.

Глава 11

Утро началось с ритуала, который, судя по всему, предстояло повторять изо дня в день, пока я не не стану практиком, обретая этер и силу, благодаря которой уже никто не заставит меня выполнять свои хотелки.

Я поднялся по скрипучим ступеням из своего подвала наверх, где хозяин, старик Гром, уже возился у печи, что-то бормоча себе под нос о погоде и ценах на дрова, и я, не желая втягиваться в разговор, разогрел воду в своем новом чайнике.

Вернувшись в подвал, заварил утренний отвар из одуванчика, крапивы и мяты, что посоветовала травница. Я сделал глоток, поморщился.

— В принципе гораздо вкуснее той гадости, чем пичкал меня дядя. — решил я, и допил кружку.

Позавтракал я остатками вчерашнего хлеба,