700 дней капитана Хренова. Часть 1 - Алексей Хренов

весь мир должен понимать их чириканье. На английском почти никто не говорит не потому, что не может, а потому что им просто лень быть нормальными. В общем, у них у всех немного едет крыша. Говорите медленно! Как я! — строй начал кататься от смеха. — И осваивайте язык жестов! Показываю первый и самый нужный жест!

Лёха ткнул себя пальцем в грудь, потом показал два пальца и звонко щёлкнул себя по кадыку.

Строй англичан наконец то сбросил свою спесь и радостно ржал, обсуждая его советы.

— Вопросы есть?

— А вы откуда с такой манерой говорить?

— Это хорошо, что всё ясно и вопросов нет.

— И да, я лейтенант Кокс из Австралии! Из Коннунурры, если кто-то знает эту филейную часть земного шара. Я, например, уже не помню точно, где находится эта задняя стенка глобуса, — добавил Лёха.

Он замолчал, посмотрел на строй и с тем же ленивым австралийским взглядом и добавил про себя, что теперь эти надменные физиономии выглядят куда как живее.

Дальше разговор пошёл уже живой, без спеси и напряжения. Англичане оказались вполне нормальными молодыми парнями, волнующимися и оттого говорившими чуть больше, чем нужно. Они смеялись, перебивали друг друга и задавали вопросы с таким видом, будто война была экзаменом, к которому готовились, но никто толком не знал правильных ответов.

Под конец Лёха посоветовал появившемуся английскому полковнику, командиру семьдесят третьей эскадрильи:

— Я вам очень советую съездить или даже лучше слетать по соседним аэродромам. Ваши «Харрикейны» в небе вполне похожи на 109-е.

Чем ввёл того в состояние прострации.

Октябрь 1939 года, Центральная площадь Реймса.

Вернувшееся начальство немедленно запрягло Лёху поработать переводчиком на авиашоу в Реймсе, устроенном в честь прибытия туманных союзников.

Он стоял рядом с мэром города, командиром их французской группы Марселем Югом, а также с плотной толпой англичан во главе с командующим экспедиционными силами Британии, аж целым вице-маршалом авиации Патриком Плейфэром.

Капитана Поля де Монгольфье, разумеется, отжали к самому краю трибуны — там, где офицеры тихо делятся мнениями, грустно глядя в спины начальству.

Лёху же убивали громкие названия и весь сопутствующий пафос происходящего.

Выяснилось, что под Реймс прибыло сразу аж две эскадрильи «Харрикейнов» — первая и семьдесят третья, по целых шестнадцать самолётов в каждой! Под командованием целого вице-маршала авиации! Тридцать две машины — сила, которую Британия смогла послать для бескомпромиссной борьбы с нацизмом, спрятавшись за линией «Мажино».

Ничего не изменилось, Лёха пожал плечами. Странно, что вообще что-то послали, а не отделались бескомпромиссной нотой протеста о безоговорочной поддержке Польши с требованием незамедлительно вывести войска и добровольно и с песнями заплатить репарации, — посмеялся про себя наш герой.

Вице-маршал Sir Patrick Playfair — фамилия, которую при желании можно было перевести и как «Честная игра», и как «Ярмарочное шоу». Лёха машинально прокрутил в голове оба варианта и, глядя на трибуны, флаги и ликование вокруг, выбрал второй.

«Ну что ж, значит, ждём цирк с клоунами», — подумал Лёха.

И маршал его не разочаровал.

С юго-запада появились «Харрикейны». Все пятнадцать самолётов шли на высоте двухсот метров, собранные в плотные тройки. В каждой — ведущий впереди, два ведомых сзади, слева и справа, на расстоянии трёх–пяти метров. Задние тройки держались вплотную к передним, и вся эскадрилья выглядела как единое целое, управляемое одной мыслью и единой задачей.

Самолёты красиво прошли над городом, плавно развернулись и повторили проход с рёвом уже над центральной площадью Реймса. К этому времени грохот моторов сделал своё дело, и площадь пестрела людьми. Ведущий качнул крыльями. Задние тройки прибавили высоту и выстроились с превышением в несколько метров. Строй превратился в красивую треугольную этажерку. Удержав его несколько секунд, последовал следующий сигнал. Самолёты перестроились в диагональную линию вправо от ведущего. Машины держались очень плотно, линия вытянулась, плотная и аккуратная, словно стрела, нацеленная прямо в трибуну.

Новый сигнал — и строй разделился на две параллельные колонны. Тройками они разошлись наружу, вправо и влево, заложили красивые развороты, за ведущими одно за другим пошли остальные звенья, пока эскадрилья не собралась в линию, уходящую обратно. После этого ведущие троек начали плавный круг, и самолёты, разделившись по звеньям, образовали общий хоровод, похожий на огромную воронку.

— Вот это да! — воскликнул мэр города. Он фотографировал так быстро, как только успевал протягивать плёнку в фотоаппарате. Внизу, на площади, было слышно, как люди хлопают, свистят и кричат.

Показ продолжался ещё несколько минут.

Закончили «Харрикейны» выступление тем, что эскадрилья поднялась на километр, снова собралась в плотный строй троек, словно огромный матрас и пронеслась в пологом пикировании над Реймсом.

— Великолепно! — крикнул вице-маршал, обернулся и, поймав на себе взгляды публики, тут же пояснил. — Всё это давно описано в английском наставлении по воздушной тактике. В нашем Авиационном министерстве, уверяю вас, сидят не полные идиоты. Уже подсчитано, с какой стороны браться за немецкие ВВС. А ключ к успеху прост и красив, — он махнул рукой вслед удаляющимся самолётам. — Плотный, точный и выверенный строй и единый удар!

Посмотрев на переводившего Кокса, он снизошёл, спросив: — А что скажет наш австралийский друг?

— Прекрасно! Отличные мишени для немецких зениток или новые крестики на бортах их «мессершмиттов».

Вице-маршал открыл рот, постоял, будто хвастаясь работой своего стоматолога, закрыл его, и только со второй попытки сумел извлечь членораздельные звуки.

— Что вы имели ввиду? — все ещё не веря в услышанное переспросил герой Первой Мировой.

— Я сказал, что более идиотского построения для войны и придумать невозможно. Как воевать, когда лётчики связаны таким плотным строем! Главная задача задних — не отрубить хвосты передним, какое наблюдение за обстановкой, какое маневрирование, куда стрелять! Мы, отсталые французы, и то летаем парами или разомкнутыми четверками, к слову, как и немцы.

Свита затихла. Вице-маршал побледнел, затем покраснел, и наконец его прорвало с тихим свистом:

— А вы вообще кто? Переводчик во французской форме?

— Пилот Армэ де л’Эр, лейтенант Алекс Кокс. Уроженец Австралии, — Лёха щегольски отдал приветствие тем самым двупалым жестом, который французы почему-то считали английским, а англичане — просто французским нахальством. — По-вашему, пайлот-офицер. Второе звено эскадрильи «Ла Файет».

— Да мои летчики разорвут вас на части! Вы, потомок скотоводов…

— О! Прекрасно! Пари⁈ Моя пара побьет вашу тройку! Ящик лучшего шампанского против ящика вашего самогона, в смысле