Возвращение. Снова в СССР - Влад Радин

Прошла путь от рядовой медсестры до заведующей отделением. И поверь мне лучше всех знаю, что мне вредно, а, что полезно. Пока я двигаюсь, то живу. А слягу тогда всё. Если уж умирать то на ходу. А не лежать безгласным бревном долгие годы, мучатся самой и мучать других. Вам молодым это не понять. А все эти лекарства,- и Светлана Аркадьевна махнула рукой,- они мне молодость не вернут, и здоровья не прибавят. А Сашка этого не понимает. Вся в мать. Та тоже вся пуганная и перепуганная. Как она Сашку то одну ко мне отпустила, до сих пор не знаю. Она до сих пор над ней как курица над цыпленком трясется. А особенно после того случая. Ну ты понимаешь о чём я.

Я согласно кивнул головой.

Тут в комнату вернулась Саша посмотрела на нас с подозрением и сказала мне:

-Слава, если бабушка будет жаловаться тебе на меня, то ты ей не верь. Она очень любит нарушать предписанный ей режим, а всем встречным и поперечным жалуется на меня, что я ей жить не даю. А я всего навсего слежу, что бы она выполняла предписания лечащего врача.

-Отстань от меня Сашка!- Светлана Аркадьевна махнула на внучку рукой,- лучше своим женихом займись, а то он стоит скучает пока ты там на кухне кастрюлями гремишь!

Я заметил, как порозовели Сашины щеки, она повернулась ко мне и сказала:

-Пойдем, Слава, мне требуется твоя помощь.

Когда мы оказались на кухне я сказал Александре:

-Я смотрю, твоя бабушка, уже совсем меня в категорию твоего жениха записала.

-Ох, и не говори. Ты произвел на неё такое впечатление, что она постоянно всячески расхваливает тебя, и говорит, что бы я непременно вышла за тебя замуж.

-Вот, вот. А мне примерно тоже самое говорит моя мать. Может быть они тайком сговорились? Им бы встретится и поговорить на эту тему!

-Знаешь мне двое парней на полном серьёзе уже делали предложение.

-И, что?

-Как видишь ничего. Отказала безоговорочно.

-Удивляюсь,что их было только двое

-Ладно, хватит болтать давай режь хлеб!

Я порезал хлеб и помог Саше накрыть на стол.

После обеда мы расположились в её комнате. Там помимо кровати и дивана, стоял письменный стол с настольной лампой, на стене висели книжные полки. Судя по всему Александра была полностью готова приступить к учебному процессу в новом для себя учебном заведении.

Мы посидели, поболтали немного, потом я все таки не утерпел, обнял Сашу и мы начали целоваться.

Целовались мы довольно долго. Наконец Мошкина выскользнула из моих объятий и произнесла возмущенным тоном:

-Опять ты, милый Слава, лезешь куда не положено! Ладно бы ты просто хватал меня за колени. Но ведь этим ты ограничиваешься. Ты совершенно обнаглел. Пользуешься моим добрым к тебе отношением! И потом не забывай, дома мы не одни!

Но я же не лезу к тебе за пазуху!- возразил ей я.

-Ещё, чего не хватало!

-Ну, а так в чем же тогда дело?

-Всё, всё Кораблёв, прекрати свои домогательства. А то нас, чего доброго бабушка застукает!

Мы посидели ещё немного, и я засобирался к себе в общежитие. Всё- таки пора было, как следует обживать свою комнату.

Прошло несколько дней и мой курс вернулся с сельскохозяйственных работ и приступил к учёбе. Вновь для меня начались студенческие будни, вновь спустя без малого сорок лет. Если бы всего несколько месяцев назад, кто ни будь предрёк мне такую участь, то в лучшем случае, я воспринял бы это, как не смешную шутку. Но новая реальность, в которой так неожиданно оказался я диктовала свои правила и мне приходилось вновь сидеть на лекциях, готовится к практическим занятиям, посещать библиотеку, штудировать учебную и дополнительную литературу. А ещё мне приходилось самым тщательным образом следить за своим языком, что бы не ляпнуть, что ни будь совершенно не подходящее, учитывая то, что оценки тех или иных исторических событий поменялись, зачастую самым диаметральным образом за прошедшие сорок лет. И то,что в 2024 году считалось вполне себе приемлемой точкой зрения, то в 1986 году могло восприниматься настоящей ересью, на грани полной антисоветчины ( а иногда даже за её гранью). Что и говорить, необходимость такого постоянного самоконтроля порядком утомляла. А ещё я совершенно отвык от всякого рода комсомольской и общественной работы, которая съедала не мало личного времени у каждого советского студента. К счастью на второй год перестройки, все эти общественные поручения и нагрузки выполнялись всё более и более формально. В общем забот с началом учебного года у меня только прибавилось.

С Сашей я встречался почти каждый день. Она была теперь полноправной студенткой филологического факультета нашего института. В свободное время мы бродили по городу, я старался рассказать ей, как можно больше о Калинове и познакомить её с его достопримечательностями. Саша показывала себя любознательной и очень не глупой ( как я уже имел возможность неоднократно убедится) девушкой. Мне было с ней очень интересно.

Так прошла одна, а затем и другая неделя. Окончательно минул сентябрь, наступил октябрь приблизившейся к своей середине. Наступила глубокая осень, тёплые дни бабьего лета остались позади, небо все чаще и чаще покрывали осенние тучи, из которых сыпал холодный и нудный осенний дождик. Начался листопад и дворникам приходилось сгребать внушительные кучи пожелтевшей, осыпавшейся с деревьев листвы.

В один из дней в середине октября я не встретил Александру, в учебном корпусе ( мы практически ежедневно встречались на большой перемене). После занятий я решил позвонить ей домой. Трубку взяла Светлана Аркадьевна.

-А Саша заболела. Простудилась. Лежит с температурой.- ответила она мне на мой вопрос почему я не видел её внучку сегодня в институте,- У нас теперь не квартира, а самый настоящий лазарет.

Выслушав Светлану Аркадьевну, я пообещал обязательно зайти вечером.

После занятий, я не надолго забежал в общежитие. Оставил в комнате свой дипломат и сразу же поехал к Мошкиной.

Пока я ехал в автобусе, то почти всё время смотрел в окно. Погода на улице быстро портилась. Задувал холодный северный ветер, несший по асфальту жёлтые листья, из низких свинцово- серых облаков время от времени начинал моросить противный, нудный дождь.

Когда я