Последний рубеж. Том 3 - Вадим Фарг

*«Предательство»,* — констатировал он. *«Слабость. Империя пожирает своих детей. Ты хочешь мести, маленький князь?»*

— Да… — прошептал я. — Да.

*«Тогда дай мне оружие. Покажи карту. Где уязвимость? Где мы можем ударить, чтобы они захлебнулись кровью?»*

Настало время главного блюда.

Я, дрожа всем телом, «позволил» ему увидетькарту. Карту сектора «Заречье», которую мы с Савельевой и Сашей рисовали три ночи подряд. Искусную подделку, где правда была перемешана с ложью в идеальной пропорции.

— Северный склон… — пробормотал я, закатывая глаза. — Квадрат семь-двадцать… Там слепая зона ПВО.

Жнец усилил давление. Он проверял. Он искал фальшь.

*«Ты лжёшь. Там стоят батареи „Панцирь“. Мы потеряли там два дрона вчера».*

— Гордеев снял их! — закричал я, срывая голос. — Вчера утром! Он перебросил их к центру, чтобы прикрыть свою задницу перед комиссией! Я сам видел приказ! Там пусто! Только пехота и ложные цели!

Я вытолкнул на поверхность сознания сфабрикованное воспоминание: я стою в штабе, вижу карту на столе Гордеева, слышу, как он орёт на Ромадановского, требуя перебросить ПВО.

Это было сложно. Создать ложную память так, чтобыменталист не заметил швов. Но Савельева была хорошим учителем, а моя ненависть к Гордееву была отличным цементом.

Жнец замер. Он изучал картинку. Он пробовал её на прочность. Он чувствовал моё раздражение в томвоспоминании, мой страх перед тем, что фланг оголён. Эмоции были настоящими — контекст был ложным.

*«Северный склон…»* — задумчиво повторил голос. *«Узкий проход через болота. Если там нет ПВО, мы сможем высадить десант прямо в тыл вашим складам».*

— Да! — я закивал, стуча затылком о стену. — Да! Убейте их! Сожгите их всех! Только прекратите… больно…

*«Ещё одно»,* — Жнец не ослабил хватку. *«Ториум. Где склады с обогащённым ториумом? Мы знаем, что они перевезли его».*

Это был вопрос с подвохом. Если я скажу правду — они получат ресурс. Если совру слишкомявно — он поймёт.

— Старая шахта… в секторе «Белая Скала», — выдавил я. — Третий горизонт. Но там… там защита. Магические ловушки Савельевой. Я не знаю кодов.

Это была полуправда. Ториум действительно был там. Но Савельева превратила эту шахту в ядерный могильник. Любой, кто сунется туда без её личного ключа, испарится раньше, чем поймёт, что произошло.

Жнец снова надавил. Он пытался пробиться глубже, ко второму слою. К моему страху.

*«Ты боишься не нас»,* — вдруг произнёс он. *«Ты боишься чего-то другого. Что ты прячешь?»*

У меня похолодело внутри. Он был хорош. Слишком хорош. Он почувствовал, что под истерикой есть что-то ещё.

Я мгновенно перегруппировался. Я открыл ему второй слой — но не тот, где был мой план, а тот, где лежал мой страх перед собственной Тьмой. Перед тем, чтоя становлюсь чудовищем.

— Я боюсь себя… — прошептал я искренне. — Мой Исток… он убивает меня. Наниты… они жрут меня изнутри. Если вы не снимете браслеты… я сгорю.

Япоказал ему фантомную боль от нанитов. Ощущение, как миллионы жуков ползают под кожей. Это было мерзко и убедительно.

Жнец брезгливо отдёрнулся. Он почувствовал эту «грязь» — смесь техногенной заразы и тёмной магии. Для чистого менталиста АДР мой разум был помойкой.

*«Дефектный»,* — прозвучал вердикт. В голосе сквозило отвращение. *«Сломанная игрушка. Ты сгниешь заживо, имперец».*

Давление исчезло так же внезапно, как и появилось.

Жнец выпрямился. Он получил то, что хотел: уязвимость на фронте, подтверждение предательства и координаты (пусть и смертельные для них).

*«Ты был полезен»,* — сказал он, разворачиваясь к выходу. *«Может быть, Комендант сохранит тебе жизнь. Как назидание другим».*

Дверь открылась, и он вышел, оставив меня в звенящей тишине.

Я подождал минуту. Потом ещё одну.

Моё тело била крупная дрожь. Из носа текла кровь, капая на грязный бетон. Голова раскалывалась так, словно по ней били молотком.

Но внутри, в тойсамой Бездне, которую он не увидел, я улыбался.

«Северный склон», — подумал я.

Это было единственное место в секторе «Заречье», которое мы с Сергеем заминировали так плотно, что там даже муха не пролетит, не потеряв крылья. Плюс там действительно не было ПВО. Зато там были замаскированные гнёзда моих «умных» мин и сюрпризы от Савельевой.

И они клюнули. Они поверили.

Я аккуратно, стараясь не привлекать внимания камер, вытер кровь с лица плечом.

— Первый раунд за нами, — прошептал я одними губами.

Теперь оставалось самое сложное. Выбраться из этой консервной банки и устроить им фейерверк, пока их ударная группа будет умирать на минном поле Северного склона.

Я прикрыл глаза, снова погружаясь в медитацию. Мне нужно было восстановить силы. Исток, почувствовав, что угроза миновала, благодарно заурчал, подпитывая меня крохами энергии, которые просачивались сквозь барьер кандалов.

Я был внутри. Я был вирусом. И инкубационный период подходил к концу.

Глава 18

Полевой госпиталь № 4, развёрнутый в здании полуразрушенной сельской школы, напоминал преддверие ада. В спортзале, где когда-то звенели детские голоса истучали мячи, теперь стоял тяжёлый, липкий дух. Пахло карболкой, гниющим мясом, старым потом и безнадёжностью.

На улице лил дождь, превращая грунтовую дорогу в чёрное месиво. Канонада гремела совсем близко — не дальше трёх километров. Стёкла в уцелевших окнах жалобно дребезжали при каждом разрыве.

Военврач, майор Кошкин, мужчина с серым от усталости лицом и красными глазами, выронил трубку полевого телефона. Она повисла на проводе, раскачиваясь, как маятник.

— Это… это невозможно, — прошептал он, глядя в пустоту.

Линда, сидевшая на подоконнике и точившая свой боевой нож, подняла голову. Еёдвижения были резкими, дёргаными. Зверь внутри неё чувствовал приближение охоты.

— Что там, док? — спросила она. Голос Тигрицы скрежетал, как металл по стеклу. — Гордеев опять требует, чтобы мы экономили бинты? — Хуже, — Кошкин сполз по стене на пол, обхватив голову руками. — Приказ по сектору. Срочная эвакуация. Отход на вторую линию обороны. Технику и личный состав вывести немедленно.

— А раненые? — тихо спросил Егор.

Бывший снайпер сидел в углу, на стопке матрасов. Его левый рукав был подколот булавкой — пустой и плоский. Лицо осунулось, под глазами залегли чёрные тени, но взгляд единственной руки, лежащей на планшете управления дронами, был твёрд и спокоен. Слишком спокоен для человека, которого только что списали в утиль.

— Неттранспортабельных… оставить, — выдавил из себя майор. — Приказ: «Не замедлять движение колонны». Это триста человек, Егор! Триста пацанов, которых мы вытащили с того света! Они же их добьют… АДР пленных не лечит.

В ординаторской повисла тишина. Тяжёлая, как могильная плита. Снаружи снова грохнуло, и штукатурка посыпалась с потолка.

Линда спрыгнула с подоконника.