Волкодав - Аристарх Риддер

— Теперь покажу тебе самое важное, — сказал Кокс.

Он провёл меня в конец коридора, к невзрачной двери без таблички. Достал связку ключей и отпер тяжёлый замок.

— Оружейная комната. Ключи только у Баркера и у меня.

Он толкнул дверь. Внутри была небольшая комната без окон. Стеллажи вдоль стен, шкафы. Везде оружие. Дубинки, коробки с патронами. Всё аккуратно уложено на полках. Запах стоял знакомый и привычный каждому, кто когда-либо служил в армии — оружейное масло, металл.

Кокс показал на пустую полку в углу.

— Вот место для твоего Маузера. Баркер читал материалы дела и впечатлился. Ему здесь найдётся достойное место.

Он повернулся ко мне.

— И, Роберт, самое важное. Агенты Бюро расследований не имеют права носить оружие. Это закон. Конгресс опасается создания федеральной полиции со всеми полномочиями.

— Интересно получается, — сказал я с иронией. — Я и мои коллеги идём на операцию безоружными, а всякое отребье наверняка будет с пушками. Априори поставлены в ситуацию жертвы.

Кокс усмехнулся.

— Формально ты прав, Роберт. Но мы все понимаем, как устроен этот мир.

Он закурил новую сигарету.

— Поэтому явочным порядком, при необходимости, Баркер или я выдаём оружие под роспись. Но официально его нет. После операции возвращаешь обратно в оружейную. Понял?

— Логично.

— И ещё одно. — Кокс затянулся, затем выдохнул дым. — Если придётся применять оружие — стреляй на поражение. Живой ублюдок может подать на нас в суд за превышение полномочий. Мёртвый — нет.

Я кивнул. Это была вполне понятная логика. Мою историю с теми тремя поляками я не забыл. Думать и церемониться я не буду. Так что слова о стрельбе на поражение излишни. Только так и будет.

— И это правильно, — добавил Кокс. — И это то, что мы с Баркером от тебя ждём.

В половине первого мы втроём — я, Кокс и Баркер — вышли из федерального здания на обед. Небольшой ресторан в двух кварталах по Форт-стрит. Деревянные столы, белые скатерти, официанты в фартуках.

Мы заказали стейки, кофе. Баркер добавил сигары.

— Расскажите о приоритетах работы, — попросил я.

Баркер разрезал стейк, отправил кусок в рот, прожевал.

— Красная угроза, — сказал он коротко. — Главное направление на ближайший год. Атторней-генерал Палмер объявил борьбу с большевизмом национальным приоритетом.

— Анархисты? — уточнил я.

— Анархисты, коммунисты, радикалы всех мастей. — Кокс отпил кофе. — В июне взрывали бомбы по всей стране. Дом самого Палмера в Вашингтоне чуть не снесли. Сенаторов, судей, промышленников пытались убить. Восемь бомб за одну ночь.

— Итальянские анархисты, — добавил Баркер. — Галлеанисты. Луиджи Галлеани их идеолог. Проповедует насильственное свержение правительства.

Он выдохнул сигарный дым.

— В Детройте ситуация не лучше. Заводы кишат красными агитаторами. Профсоюзы контролируют социалисты. Итальянцы, поляки, негры, твои приятели поляки, все слушают большевистскую пропаганду.

— И что мы делаем?

— Собираем информацию, — ответил Кокс. — Внедряем агентов в радикальные организации. Перехватываем почту. Прослушиваем собрания. Составляем списки.

— Готовимся к рейдам, — закончил Баркер. — Скоро начнём чистку. Атторней-генерал хочет результатов. Массовых арестов.

Он посмотрел на меня.

— Твоя первая задача — изучить обстановку, Фуллер. На этой неделе Кокс познакомит тебя с информаторами. Покажет ключевые места — клубы, таверны, где собираются красные. Через неделю дадим первое серьёзное задание.

— Понял.

Мы доели стейки. Баркер заказал второй кофе.

— Ещё одно, — сказал он. — Здесь, в Детройте, у нас особая ситуация. Граница с Канадой. Река Детройт шириной в милю. Зимой замерзает — можно ходить пешком. Летом — на лодках.

— Контрабанда, уже?

— Пока нет. Сухой закон вступит в силу с января двадцатого года. — Баркер затянулся сигарой. — Но мы уже видим приготовления. Канадское виски, пиво. Склады на той стороне. Туннели под рекой. Через полгода Детройт станет главными воротами для бутлегеров.

— А это не юрисдикция Министерства финансов? — спросил я.

— Формально да. Alcohol Tax Unit будет заниматься. Но когда дело касается организованной преступности, мафии, насилия — это уже наша работа. — Баркер постучал пеплом. — Поэтому готовься. Красные — сейчас. Бутлегеры — через полгода. Работы хватит на всех.

Кокс усмехнулся.

— Добро пожаловать в Детройт, Фуллер. Самый весёлый город Америки.

* * *

К пяти вечера я вернулся домой.

Рекс встретил меня у двери, радостно вилял хвостом. Я погладил его, снял пальто, переоделся в домашнее. Достал из шкафа поводок.

— Пойдём гулять, старина.

Мы вышли на улицу. Декабрьский вечер спускался на город. Фонари уже горели — электрические, яркие. В окнах домов светились огни.

Я жил в хорошем районе. Бостон-Эдисон один из самых респектабельных в Детройте. Застроен в начале века, когда автомобильные деньги потекли рекой. Особняки промышленников, банкиров, адвокатов.

Мы шли по Чикаго-бульвар. Рекс обнюхивал деревья, метил территорию. Я смотрел по сторонам.

Викторианские особняки с башенками и верандами. Колониальные особняки с колоннами. Тюдоровские коттеджи с деревянными балками. Все большие, все ухоженные. Газоны подстрижены, деревья окружены оградками. У подъездов стояли автомобили.

В одном доме играл рояль. Кто-то упражнялся в гаммах монотонно, методично. В другом горел камин — видно было через окно. Семья собралась за ужином.

Дети играли на улице под присмотром нянь. Девочка в тёплом пальто катала обруч. Мальчик строил что-то из снега.

Тишина. Порядок. Спокойствие.

Это был мир американской элиты. Мир, построенный на заводах, банках и юридических фирмах. Шикарный и правильный.

И интересно у меня получилось. Работа будет связана со всяким отребьем от бутлегеров до террористов. И делать я её буду в том числе в самых гадких местах города.

А потом, нырнув в самое настоящее дерьмо по самую маковку я буду возвращаться сюда. В тихий рай верхнего среднего класса. Большиснтво моих коллег а затем и, дай Бог подчиненных, мне могут только позавидовать.

Я шёл дальше. Рекс трусил рядом, изредка останавливаясь обнюхать столб или дерево.

На севере, за линией особняков, виднелись заводские трубы. Дым поднимался в небо чёрный, густой. Там работали круглосуточно. Три смены. Литейные, прессовые, сборочные цеха. Форд, Крайслер, Дженерал Моторс. Сердце американской промышленности билось там, за линией респектабельности.

Там жили те, кто создавал богатство этого района. Рабочие. Итальянцы, поляки, негры, ирландцы. Те, кого Баркер называл «красными». Те, кого Бюро будет арестовывать через месяц.

Детройт двух миров. Богатство и