Меткий стрелок. Том VI - Алексей Викторович Вязовский

этим сановником, у меня были дела поважнее. Я достал из кожаного портфеля бумаги Морского ведомства, которые выхлопотал у адмирала Чихачева. Торпеды. Мое «завтра», которое должно было наступить уже сегодня. Пока Зуев уводил кипящего Трепова в сторону, я погрузился в чтение. В документах сухим канцелярским языком был изложен тернистый путь русского «самодвижущегося минного оружия».

Производство торпед в России началось с контракта с их изобретателем Уайтхедом. Р. Уайтхед взял на себя обязательства приготовить для Русского правительства сто мин, и первая партия поступила в 1876–1878 годах. Технология пристрелки тогда была проста: на пристани замечали момент вылета по секундомеру и ждали сигнала с плота. Сама торпеда Уайтхеда, принятая на вооружение, состояла из девяти частей, включая боевое отделение с 25 кг пироксилина и гидростатический аппарат. В дальнейшем производство локализовали на заводе Лесснера и Обуховском заводе. В настоящий момент на вооружение принята новая торпеда под литерой B: калибр 381 мм, длина 5.18 метров, вес 430 кг, боевая часть 64 кг. Дальность хода — почти километр при скорости 25 узлов. Отработанное и доступное по цене оружие. Которое надо просто доставить к кораблям противника.

Я закрыл глаза, представляя карту мира. Война с Китаем была лишь прелюдией. На горизонте отчетливо маячил оскал Японии. Островная империя закупала новейшие броненосцы в Англии, да и свои строила в разы быстрее, чем неповоротливая российская промышленность. Догнать их в линейном флоте было невозможно — у нас просто не было столько времени и золота. Нужен был асимметричный ответ. Дешевый, быстрый и смертоносный.

Торпедоносцы. Подлодки строить долго, сложно, и переправлять их на Дальний Восток — та еще морока. Но авиация… Если построить на Волковом поле, где уже заложили фундаменты цехов первого авиазавода и летной школы, большие машины. Не хрупкие этажерки, а мощные центропланы. Четыре подвесных мотора, широкое крыло и гондола, способная нести под брюхом полноценную морскую торпеду. Перегнать их своим ходом на Восток или привезти в разобранном виде куда проще, чем тащить стальные гробы подлодок.

Я перевернул один из листов Морведа и огрызком карандаша начал набрасывать схему. Широкий центроплан, ферменные конструкции, точки крепления сброса под гондолой. Нужен будет специальный прицел, но этим пусть занимаются у Жуковского и Чихачева. Если поднять в воздух десяток таких машин, никакой «Микаса» не спасет японцев. Один удачный пуск — и миллионы фунтов стерлингов уходят на дно.

Время, однако, бежало неумолимо. Я взглянул на часы — стрелка приближалась к роковому пределу. Надо еще чем-то заняться, чтобы не сойти с ума. Разобрал оставшуюся корреспонденцию, что мне передали в Питере. В портфеле лежало письмо от Форда. Старина Генри приглашал в Штаты на выпуск первого серийного автомобиля, но жаловался на трудности: нехватка деталей, капризные инвесторы, поломки. Рядом — скорбное послание от вдовы Клемана Адера. Она не знала, что делать с мастерскими, где создавался «Авион», — французское правительство охладело к проекту, денег не было. Письма от Дэвиса — описание новых зарегистрированных патентов, сметы и счета по заказам для программы освоения Дальнего Востока. Всё это требовало моего внимания, но сейчас казалось чем-то из другой жизни.

Я поднял голову. Внутри особняка губернатора кипела работа — но не созидательная. Офицеры Сергея Александровича заколачивали окна первого этажа досками, баррикадировали проемы. Везде горел свет, в окнах мелькали стволы винтовок.

Черт! Умоемся же мы сегодня кровью.

Подошел Зуев. Его лицо осунулось.

— Каков план штурма, граф? — спросил он, глядя на особняк.

— Подавим фронтальные окна огнем пулеметов. Не давать им высунуться. В это время подрываем главную дверь. Сформируйте штурмовые группы из ваших жандармов. Армейцев держите на подавлении. Лошадей всех увели?

— Увели. Но как же Елизавета Федоровна?

— Я не знаю. Для меня все это также мучительно, как и для вас!

Стрелка неумолимо бежала к назначенному сроку. И вдруг тяжелая дубовая дверь особняка скрипнула и медленно отворилась. На крыльцо вышла женщина. Лиза. На ней была простая темная шаль и чепец, скрывающий лицо. За ними семенили испуганныслужанки, лакеи в ливреях… Всего восемь человек. Маленький островок жизни в океане надвигающейся смерти.

Я сорвался с места, не чувствуя ног.

— Сюда! — закричал я. Они сначала пошли быстрым шагом, потом побежали.

Как только Лиза увидела меня, и её самообладание рухнуло. Она отпустила руки детей, бросилась навстречу, её лицо было мокрым от слез:

— Итон! — она буквально рухнула мне в ноги на глазах у замерших солдат. — Умоляю вас! Не делайте этого! Не стреляйте! Сергей… он болен, он не в себе! Там же люди! Итон, остановите это!

Я поднял её с колен. Сердце сжалось от её рыданий. Жандармы и офицеры вокруг демонстративно отвернулись. Видеть плачущую Великую княгиню было выше их сил. Да и моих тоже. Я видел, как слуги и гувернантки вместе с одним из жандармов идут вниз по Тверской, прочь от «гуляй-города».

— Итон, умоляю, решите всё миром! — она снова зашлась в плаче, вцепляясь в мой пиджак. — Вы же можете!

Я скрипнул зубами.

— Как решить миром⁈ Вы же все сами видели. Сколько их там?

— Дато говорил восемьдесят шесть человек. Еще с полусотню в Чудовом монастыре. Ждут приезда оставшихся. Кажется, двадцати гвардейских офицеров.

И как только они собирались таким числом брать власть? Или у них есть еще сторонники в Питере?

— Все вооружены до зубов, военные профессионалы! Они не сдадутся просто так — я пожал плечами — Прошу вас! Идите к детям. Вы сейчас нужным там.

— Я очень прошу!

— Какие у них планы?

— Если не удастся решить все миром — будут прорываться к казармам московского горнизона. Попытаются поднять войска.

Дальше понятно. Вокзалы, почты, банки…

По лицу Великой княгини текли слезы. В глазах стояла такая мука, что я сдался.

— Ладно. Давайте попробуем снова поговорить. Вразумить.

Я посмотрел на Зуева — тот был занят инструктажем штурмовых групп. Я снова взял шашку с привязанным платком. Мои шаги по пустынной мостовой звучали как удары молота по гробу. Мне помахали опять белым из окон, я поднялся на крыльцо. Дверь открылась, и снова вышли двое: Сергей Александрович и этот его неотлучный демон-грузин с кинжалом на поясе. Любовник его?

— Опять вы, мистер-кухмистер? — голос Великого князя был полон ядовитой насмешки. Это он меня поваром обозвал? — Зачем явились?

— Ваша супруга в безопасности, — холодно ответил я, стараясь сохранять спокойствие под градом его оскорблений. — Она умоляла меня сохранить вам жизнь. Только